Иэн Бэнкс - Эксцессия

– Мне – корабль? У меня будет собственный корабль? – изумилась Альвер и захлопала в ладоши.

– Целиком и полностью твой, и даже ни одного человека на борту, кроме тебя.

– Вот это да! – произнесла она, в полном удовлетворении откидываясь на спинку кресла. – Ну, тогда держись!

[плотный луч, М16.4, прин.@п4.28.856.4903]

хОСТ “Предвкушение Нового Любовника, оЭксцентрику “Пристрелим Их Позже”

Мне это кажется, или действительно запахло жареным?

&

[плотный луч, М16.4, nep.(tra. @n4.28.856.6883]

хЭксцентрик “Пристрелим Их Позже” оОСТ “Предвкушение Нового Любовника”

О, Господи, это ты? Легок на помине.

&

Я серьезно. Это представляется… несколько странным.

&

А я – несерьезен? Да как ты мог такое даже подумать!

Ну ладно, в чем проблема?

С подобным явлением еще никто никогда не сталкивался.

Не мог поверить, что такое вообще существует в природе.

Мы не можем помочь, но не останемся в стороне.

&

Чем больше я думаю об этом, тем больше уверяюсь, что вы правы и мое беспокойство напрасно.

Все же сделаю небольшую проверку для собственного самоуспокоения. Уверен, что это окончательно развеет мои опасения.

Послушайте, вам надо чаще бывать в Бесконечно забавной Ирреальности.

&

Да, наверное. Хорошо.

&

И все же не пропадайте.

Мало ли что.

Конечно.

Поосторожнее там.

&

Удачной проверки, мой друг.

И береги себя.

После того, как ткань пространства срезонировала вокруг дрона Сисла Ифелеуса 1/2, прошло уже несколько секунд, а он все еще не мог решить, что делать. Пришло время собрать в камере антиматерию для реакции. Это даст немного, но все же больше, чем кропотливая сборка по крошечным кусочкам. Он выпустил все наноракеты (оставив последнюю – для себя), из которых две сотни всадил в свою изрубцованную ожогами заднюю панель – по сотне на каждую сторону реактора плазмовых камер. По счастливой случайности, разрушения на поверхности панели облегчили внедрение этих в общем-то крошечных ракет, так что в итоге только последняя их треть в миллиметр длиной торчала из панели. Оставалось еще 39 на боевом взводе, их он приготовил к мгновенной детонации при любом столкновении.

Мягкие вибрации в ткани пространства становились все более отчетливыми: что-то приближалось к нему из гиперпространства. Характеристики тембра вибрации были незнакомые, чужие.

Поток широкой волны радиации, точно яркий сноп света, не имеющий источника. Импульс энергетического заряда мазера в реальном пространстве. Что-то мелькнуло сбоку: корпус чужого корабля в пустоте трех измерений. Изображение вспыхнуло и погасло.

Дальность – десять километров. Соответствующая скорость. Пузатая, серебристо-пепельная сигара, покрытая острыми плавниками, стрелами и лезвиями…

Корабль задир!

Дрон колебался. Может, это был тот самый корабль, который преследовал “Мир несет Изобилие”? Вероятно. Он был взят артефактом или же – захвачен Эксцессией? Возможно. В конце концов все это теперь не имело значения.

Задиры никогда не были друзьями эленчей. Они вообще ни с кем не дружили.

Я прокололся. Я влип. Они сожрут меня живьем.

Дрон пытался выяснить, что происходит – отчаянно и тщетно. Вместе с тем его терзали сомнения. Послать сигнал о помощи? Вдруг это поможет: они могут взять его на борт, помочь с ремонтом и послать его позывные с предупреждением об артефакте, известив остальных жителей галактики.

А могут просто развинтить на части, чтобы посмотреть, как он устроен, поинтересоваться, как у него что работает, выжать из него всю имеющуюся информацию, потребовать выкуп, наконец. А если даже не поломают во время разборки и обследования, то вмонтируют какую-нибудь шпионскую программу, так, чтобы он посылал им рапорты через определенные промежутки времени. И отправят домой, в надежде выведать мозгами эленчей, как можно использовать артефакт. Возможно, эти сорвиголовы попытаются сделать то же, что и “Мир несет Изобилие”, – и что тогда? Или сохранят все в секрете, приведут Флот, вооруженный ультрасовременными технологиями? Единственное, чего они не станут делать – это действовать по определенному сценарию. Они непредсказуемы.

Электромагнитный эффектор – коммуникация. Сисл Ифелеус 1/2 приготовил экран защиты, и, если корабль Задир решится на абордаж…

– Эй, машина! Ты чья?

(Они говорят совсем как задиры, значит, их не захватили, и тогда они почти наверняка еще не знают о присутствии Эксцессии. Ну, что ж, это даже неплохо. Будем играть по правилам конвенции.)

– Я Сисл Ифелеус 1/2, дрон исследовательского судна “Мир несет Изобилие”, судно Клана Старгейзеров, часть Пятого Флота эленчей-зететиков, терплю бедствие, – сообщил он и добавил: – А вы?

– Теперь ты наш. Сдавайся или принимай бой!

(Стопроцентные задиры.)

– Извините, не понял. Как, вы сказали, ваше имя?

– Сдавайся или принимай вызов, негодяй!

– Позвольте мне подумать.

(Больше ему ничего не оставалось. Только думать. Думать, тянуть время.)

– Нет!

Ответ пришел так же внезапно, как и сигнал эффектора. И все же дрон успел захлопнуть силовые экраны защиты.

Ублюдки. Конечно, эта волчья стая…

Он ответил ракетным залпом из задней панели: две сотни крошечных двигателей несли непропорциональную смесь вещества и антиматерии. Ракеты взорвались, облако плазмы выплеснулось в вакуум, и дрон понесся прочь от корабля задир. Ускорение было относительно мягким. У дрона еще осталось время проверить реактор антиматерии, который он сконструировал. Он сунул в реактор несколько частичек антивещества и надеялся, что все получится как надо. Приемник реактора полыхнул огнем и взорвался.

Черт возьми. Опять влип.

Новых повреждений нет – внешних, по крайней мере, но и реактором во второй раз уже не воспользуешься. Ускорение падает.

Что еще? Думай!

Корабль задир посчитал ниже своего достоинства пускаться в погоню за каким-то дроном, поэтому Сисл Ифелеус отбросил свой план оставить на пути преследователей несколько наноракет, разбросав их в качестве мин.

Пространство, казалось, изогнулось и скрутилось жгутом. Внезапно он обнаружил, что несется параллельно курсу пиратского корабля, хотя намеревался двигаться в противоположном направлении. Эти животные просто играют со мной!

Мигнул маячок на носу корабля задир. Лазурный луч заплясал по броне дрона. Дрон отключил двигатели наноракет и усилил экраны-отражатели. Луч сузился до миллиметра в диаметре, затем его мощность резко увеличилась. Дрон свернул защитное поле экрана, превращаясь в наименее уязвимую мишень. Неприятель начал модулировать излучение до тех пор, пока оно не ушло в ультрафиолет.