Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Мама, я не убийца.

— Чтобы отомстить за отца, не обязательно самому совершать убийство. Надеюсь, ты не считаешь себя Гамлетом?

И так далее, и так далее.

Обычно, когда она принималась за свое, Ахиллес слушал вполуха. Но сегодня каждое слово словно вонзалось в мозг. Действительно, это поразительное совпадение, что судьба привела к нему Виггина именно сейчас. Это совершенно иррационально, но ведь рациональна только математика, да и то не всегда. В реальном мире иррациональное происходило, в реальном мире случались самые невозможные совпадения, так как вероятность диктует, что совпадения не невозможны.

Так что, вместо того чтобы игнорировать мать, Ахиллес обнаружил, что задается вопросом: как можно организовать смерть Эндера Виггина без того, чтобы собственноручно его убивать?

Его мысли перескочили на более утонченный план: «Я уже наполовину уничтожил Эндера Виггина — как мне завершить этот процесс?»

Если Эндера просто убить, он станет мучеником. Но если Виггина спровоцировать на то, чтобы он убил снова — еще одного ребенка, — это уничтожит его раз и навсегда. Он всегда так поступал. Почувствовав соперника, он вынуждал его напасть, а затем убивал в процессе самозащиты. Он делал так дважды, и оба раза не понес наказания. Но его защитников здесь нет — все они почти наверняка уже мертвы. Остались только факты.

«Могу ли я направить его действия по старому руслу?»

Он поделился идеей с матерью.

— Если он убьет снова — на этот раз шестнадцатилетнего, но все же ребенка, пусть и крупного, — тогда его репутация будет загублена навсегда. Его будут судить, и на сей раз осудят — никто уже не поверит, что он убил «из самозащиты» три раза! — и это уничтожение будет куда более полным, чем просто прекращение телесной жизни. Я навеки уничтожу его имя.

— Ты говоришь о том, чтобы дать ему убить тебя ?

— Мам, Эндера Виггина не надо специально провоцировать. Достаточно дать ему повод, со всем остальным он и сам прекрасно справится.

— Но ты?.. Умрешь?

— Мама, ты же сама сказала. Уничтожить врагов отца — это стоит любых жертв.

Она упала перед ним на колени:

— Я рожала тебя не для того, чтобы ты просто сгубил свою жизнь! Ты на полголовы выше его — по сравнению с тобой он карлик. Как он может тебя убить?

— Из него делали солдата, его тренировали. И не так давно. А кого растили из меня? Фермера. Механика. Обучали тем работам, которые требовались от подростка, не по годам крупного, умного и сильного. Никакой войны. Никаких драк. Я ни с кем не дрался с тех пор, как был малышом и мне приходилось отбиваться от старших.

— Мы зачали тебя не для того, чтобы ты умер от рук Виггина, как твой отец!

— На самом деле отец погиб от рук Дельфики. Джулиана, если конкретно.

— Дельфики, Виггины — это сторона одной монеты. Не смей даже думать о самопожертвовании, не позволяй ему тебя убить.

— Мам, я тебе уже сказал. Он сам найдет способ. Он всегда так делает. Он воин.

— Нет!

На то, чтобы ее успокоить, ушло два часа, и пришлось выдержать плач и крики, — Ахиллес знал, что соседи, должно быть, слушают и пытаются понять, в чем дело. Но в конце концов мать уснула.

Ахиллес прошел в контору по мониторингу поголовья скота и с тамошнего компьютера отправил Виггину сообщение:

«Полагаю, я составил о тебе неверное мнение. Как мы можем это прекратить?»

Он не ожидал, что получит ответ до завтрашнего дня. Но ответ пришел еще до того, как Ахиллес отключил терминал.

«Когда и где ты хочешь встретиться?»

Неужели это и правда так просто?

Время и место особого значения не имели. Это должно быть там, где их разговору не смогут помешать Вирломи и ее шестерки и где должно быть достаточно светло, чтобы можно было вести съемку. Что толку будет, если он умрет ради своего отца и это не будет зафиксировано? И чего доброго, этот Виггин сможет обернуть все в свою пользу и снова ускользнет со свежей кровью на руках.

Они договорились о времени и месте. Ахиллес отключил терминал.

А затем остался сидеть на месте, дрожа. «Что я натворил? Это же действительно Эндер Виггин. Я организовал собственную смерть. Я больше и сильнее, но то же самое можно сказать о тех мальчишках, которых он уже убил. Королевы ульев тоже были сильнее — и где они? Эндер Виггин не проигрывает.

Для этого я и появился на свет. Именно это мама прививала мне с младенчества. Я живу, чтобы отомстить за своего отца. Чтобы уничтожить Гегемонию, разрушить все, что создал Питер Виггин. Возможно, это невыполнимо. Но уничтожить Эндера Виггина… Я могу сделать это, просто позволив ему меня убить — и показав миру, как это случилось. Мать будет горевать, но она всю жизнь прожила в горе.

Если он настолько умен, он должен знать, что я замышляю. Он не поверит, что я внезапно изменил мнение. Я не могу одурачить Эндера Виггина таким очевидным планом. Он наверняка догадывается, что я буду записывать все.

Но вряд ли он думает, что ему придется меня убить. Скорее, он считает меня легким противником, которого сможет победить не убивая. Может, считает меня эдаким переростком, который в жизни никого не ударил.

А может статься, что я переоцениваю его? Как-никак он всю войну воевал против инопланетян и ни разу не заподозрил, что сражается не с компьютерами или наставниками. Это ли не тупость?

Я пойду. Посмотрим, что получится. Я готов умереть, но с одним условием: если это уничтожит его».

Они встретились через два дня, на рассвете, за контейнерами с компостом. Там им никто не мог помешать: запах заставлял людей избегать этого места и ни у кого не было особой необходимости оказаться тут в это время — растительные отходы сбрасывали только в конце дня.

Друзья Ахиллеса расставили камеры, чтобы покрыть всю эту территорию. Каждому слову предстояло быть записанным. Эндер, по-видимому, понимал, что так будет, — разве Ахиллес не выкладывал свою пропаганду в Сети? — но даже если Эндер решит уйти, конфронтация наверняка будет яростной и сработает против него. А если нет, Ахиллес просто не станет ее использовать.

За день до этого Ахиллес не раз думал о вероятности смерти и каждый раз эту мысль воспринимал словно какой-то другой человек. Иногда это казалось почти забавным: Ахиллес так силен, он настолько выше Эндера, настолько массивнее, его руки настолько длиннее! В другой раз смерть казалась почти неизбежной, но бесполезной, и он думал: «Какой же я дурак, так бессмысленно отдаю собственную жизнь».

Но к концу дня он сообразил: «Я делаю это не ради отца. Я иду на этот шаг, потому что мать растила меня для мщения. Я делаю это ради всего человечества. Великие кровожадные монстры прошлого почти никогда не призывались к ответу. Они умирали от старости, доживали в роскошном изгнании или — перед лицом неизбежного поражения — кончали жизнь самоубийством».