Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Дискуссия окончена, — объявил психиатр. — Можешь заткнуться.

— Так вы заканчиваете сеансы с пациентами?

— Я тебе не говорил, что я психиатр.

— Вы учились на психиатра, — сказала Петра. — И потом какое-то время работали, потому что нормальные люди не говорят как психиатры, пытаясь успокоить перепуганного ребенка. А то, что вы полезли в политику и сменили профессию, не значит, что вы вышли из числа тех твердолобых, что ходят в школу шарлатанов и думают, что они ученые.

Этот человек еле сдерживал ярость. Петра даже сладко задрожала от пробежавшего страха. Он сейчас даст ей пощечину? Вряд ли. Скорее он прибегнет к единственному своему неисчерпаемому ресурсу — профессиональной надменности.

— Профаны обычно смеются над науками, которых не понимают, — сказал психиатр.

— Именно это, — согласилась Петра, — я и хочу сказать. Там, где дело идет о военной операции, вы новичок. Профан. Дубина. А я — специалист. А вы слишком глупы, чтобы хоть сейчас меня послушать.

— Все идет гладко, — сказал психиатр. — А тебе будет очень неловко, когда будешь извиняться и благодарить меня, садясь на самолет в Армению.

Петра напряженно улыбнулась:

— Вы же даже не заглянули в кабину и не проверили, что водитель тот самый.

— Кто-нибудь заметил бы, если бы водителя подменили, — сказал психиатр, но Петра почувствовала, что наконец-то вызвала у него беспокойство.

— Ах, я забыла, мы доверяем товарищам по заговору, они увидят все и ничего не упустят — потому что они-то не психиатры!

— Я психолог! — не выдержал он.

— Ой-ой-ой! — сочувственно произнесла Петра. — Это, наверное, очень неприятно — признаться в собственной полуобразованности?

Психолог отвернулся. Как психиатры в подготовительной школе называли такое поведение? Уклонение? Или отрицание? Петра готова была уже спросить, но решила оставить так.

А еще говорят, что она несдержанна на язык.

Но то, что она сказала, явно оказывало свое действие на этого человека, не давало покоя. И он через некоторое время встал, подошел к передней стенке и открыл дверь между фургоном и кабиной.

Выстрел прогремел в замкнутом пространстве оглушительно, и психиатр-психолог опрокинулся навзничь. Мозг и острые осколки кости расплескались по лицу и рукам Петры. Человек напротив полез за оружием, но поймал две пули и свалился мертвым, не успев до него дотянуться.

Дверь открылась настежь, за ней стоял Ахилл с пистолетом в руке. Он что-то сказал.

— Я тебя не слышу, — ответила Петра. — Я даже собственного голоса не слышу.

Ахилл пожал плечами, заговорил громче, четче артикулируя слова. Петра не стала на него смотреть.

— Не собираюсь я тебя слушать, пока я вся перемазана кровью.

Ахилл отложил пистолет — так, чтобы она не дотянулась, — и снял рубашку. Он протянул рубашку Петре, но та не взяла, и тогда Ахилл стал вытирать ей лицо, пока Петра не выдернула рубашку у него из рук и не стала вытираться сама.

И звон в ушах тоже проходил.

— Удивительно, что ты их убил сразу, не воспользовавшись шансом объяснить, какой ты умный.

— А не надо было, — сказал Ахилл. — Ты им уже объяснила, какие они тупые.

— Так ты слушал?

— Ну конечно. Фургон нашпигован жучками. И камерами.

— Их не было необходимости убивать.

— Этот тип полез за пистолетом.

— Только после того, как ты убил его друга.

— Да ладно, брось, — сказал Ахилл. — Я думал, что метод Эндера полностью состоял в упреждающем применении решающей силы. Я сделал лишь то, чему научился от вашего героя.

— Мне странно, что ты в этом эпизоде участвовал сам.

— Что значит «в этом эпизоде»?

— Я думала, ты прервал и остальные спасательные операции.

— Ты забываешь, — сказал Ахилл, — что у меня были месяцы, чтобы вас оценить. Зачем мне остальные, если я выбрал лучшее?

— Заигрываешь? — произнесла Петра, вложив в это слово все доступное ей презрение. Обычно это вполне осаживало мальчишку, ставшего слишком самоуверенным. Но Ахилл только засмеялся:

— Нет, не заигрываю.

— А, я забыла, — сказала Петра. — Ты же сперва стреляешь, а потом уже и заигрывать не надо.

Это, кажется, попало в цель. Ахилл на миг пресекся, дыхание его стало чуть чаще. Петра подумала, что язык когда-нибудь действительно доведет ее до гибели. Ей не приходилось видеть убитых, разве что в кино и на видео. То, что она считает себя главным героем той ленты, куда сейчас попала, совершенно не гарантирует ей выживания. Судя по всему, Ахилл собирается убить и ее тоже.

А если нет? Если он действительно имеет в виду, что из всей команды оставил только ее? Как это огорчит Влада!

— А почему ты выбрал именно меня? — спросила она, меняя тему.

— Я же сказал. Ты лучше других.

— Чушь собачья. Упражнения, которые я для тебя делала, были не лучше, чем у всех.

— А, эти планы битв! Они были нужны, чтобы давать вам работу, пока шли настоящие тесты. Или, точнее, чтобы вы думали, что даете работу нам.

— А какой был настоящий тест, если, как ты говоришь, я справилась с ним лучше других?

— Картиночка с драконом, — ответил Ахилл.

Петра почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ахилл это заметил.

— Да ты не бойся, — сказал он, — тебя не накажут. Это и был тест: посмотреть, кто из вас сумеет передать весть на волю.

— И я выиграла приз — остаться с тобой? — Петра вложила в эти слова все отвращение, которое смогла собрать.

— Ты выиграла приз, — сказал Ахилл, — остаться в живых.

У Петры кольнуло сердце.

— Даже ты не стал бы убивать всех остальных без всякой причины.

— Если они убиты, значит причина есть. Если есть причина, они будут убиты. Мы подозревали, что твой дракон имеет смысл для кого-то. Но не могли найти в нем шифра.

— А в нем не было шифра, — ответила Петра.

— Был, был. Ты смогла зашифровать письмо так, что кто-то сумел догадаться и расшифровать. Я это знаю, поскольку вдруг появившиеся в Сети статьи, с которых начался этот кризис, содержали более или менее верные сведения. Значит, одно из сообщений, которые вы пытались передать на волю, проскочило. И тогда мы вернулись ко всем посланным вами письмам, и единственное, что смогли найти, — дракончик в твоей подписи.

— Если ты можешь найти в нем письмо, — сказала Петра, — то ты куда умнее меня.

— Напротив, — возразил Ахилл. — Это ты умнее, по крайней мере в стратегии и тактике: как избегать противника, поддерживая тесную связь с союзниками. Ну, не совсем тесную, потому что для публикации переданной информации им понадобилось очень много времени.

— Ты не на ту лошадь ставишь, — сказала Петра. — Это не было письмо, и потому все, что появилось в Сети, должно было прийти от кого-то другого.

Ахилл только засмеялся:

— Держишься за свою ложь до конца?