Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Так для них безопаснее, — сказала Карлотта. — А еще больше шансов, что дети будут дружить и со временем вступать в брак с детьми других богатых семей.

— Но почему им не нужны автобусы?

— Они ездят на личных автомобилях. Могут себе позволить платить налоги на транспорт. Это дает им свободу самим планировать свое время. А заодно показывает всем, какие они богатые.

— Все равно глупо. Смотри, как далеко приходится автобусам объезжать.

— Эти богачи не хотят закрывать небо над своими улицами ради транспортной системы.

— Ну и что из того? — не понял Боб. — Мало ли кто чего не хочет?

Сестра Карлотта засмеялась:

— Боб, разве у военных мало глупостей?

— В конечном счете человек, выигрывающий битвы, получает право принимать решения.

— Ну а эти люди выиграли экономические битвы. Или их деды выиграли. Так что почти всегда получается так, как они хотят.

— Иногда мне кажется, что я вообще ничего не понимаю.

— Ты прожил половину жизни в трубе, болтающейся в космосе, а до того жил в трущобах Роттердама.

— Я жил с семьей в Греции, жил в Араракуаре. Должен был уже начать разбираться.

— То была Греция и Бразилия. А это — Америка.

— Значит, деньги правят в Америке, а там — нет?

— Не так, Боб. Деньги правят почти повсюду. Но в разных культурах это проявляется по-разному. В Араракуаре, например, сделано так, что трамвайные линии проходят по богатым районам. Зачем? Чтобы слуги могли приезжать на работу. В Америке больше боятся грабителей и потому делают так, чтобы добраться в такие районы можно было только на личной машине или пешком.

— Иногда я скучаю по Боевой школе.

— Это потому, что там ты был одним из богатейших — в той валюте, которая там котировалась.

Боб задумался. Как только ребята увидели, что он, слабый и сопливый, может обогнать их по любому предмету, это дало ему какую-то власть. Каждый знал, кто он такой. Даже те, кто над ним насмехался, выказывали ему какое-то ворчливое уважение. Но…

— Там не всегда бывало по-моему.

— Графф мне рассказывал о твоих ужасных выходках. Ты лазил по вентиляционным каналам и подслушивал. Взламывал компьютерные системы.

— Но меня поймали.

— Не так быстро, как им бы хотелось. А разве тебя наказали? Нет. Почему? Потому что ты был богатым.

— Талант и деньги — вещи разные, — не сдавался Боб.

— Это потому, что деньги ты можешь унаследовать от предка, который их заработал. И ценность денег признают все, но только избранная группа понимает ценность таланта.

— Так где же живут Виггины?

У сестры Карлотты были адреса всех семей с этой фамилией. Их было немного — большинство писало свою фамилию как Виггинз.

— Но это вряд ли нам поможет, — сказала Карлотта. — Домой к нему ходить не надо.

— А почему?

— Потому что мы не знаем, в курсе ли его родители, чем он занимается. Графф считает, что наверняка нет. Если придут двое иностранцев, они могут заинтересоваться, чем занимается в сетях их сын.

— А тогда где?

— Он мог бы быть школьником, но, учитывая его интеллект, я почти ручаюсь, что он студент колледжа. — Сестра Карлотта, продолжая разговаривать, запрашивала информацию. — Колледжи, колледжи, колледжи… их в этом городе полно. Начнем с самого большого, где ему удобнее всего затеряться.

— В каком смысле? Никто же не знает, кто он такой.

— Питер же не хочет, чтобы кто-нибудь заметил, что он совсем не тратит времени на учебу. Он должен выглядеть как нормальный парень своего возраста. Он должен проводить время с друзьями, или с девушками, или с друзьями в поисках девушек. Или с друзьями, которые пытаются отвлечься от того факта, что девушек найти не могут.

— Ты что-то слишком много знаешь об этом для монахини.

— Я не родилась монахиней.

— Да, но ты родилась девочкой.

— Никто лучше не знает повадок мальчишек-подростков, чем девчонки-подростки.

— И что тебя заставляет думать, что он этого не делает?

— Быть Локком и Демосфеном — это работа на полный день.

— Так почему ты думаешь, что он вообще учится в колледже?

— Родители бы забеспокоились, если бы он сидел целыми днями дома, отправляя и получая письма.

Насчет родителей Боб ничего сказать не мог. Своих он узнал только после конца войны, и они ни разу не делали ему замечаний по какому-либо серьезному поводу. А может быть, они не чувствовали, что он по-настоящему их сын. Они и Николая не слишком воспитывали, но… но все же больше, чем Боба. Просто очень недолго был у них новый сын Джулиан, чтобы чувствовать себя с ним так же по-родительски, как с Николаем.

— Интересно, что делают сейчас мои родители.

— Если бы что-то случилось, мы бы знали, — сказала Карлотта.

— Это я знаю. Но это не значит, что я не могу об этом думать.

Карлотта не ответила, только продолжала работать, вытаскивая на экран новые и новые страницы.

— Вот он, — сказала она. — Студент-экстерн, адреса нет — только электронная почта и почтовый ящик кампуса.

— А расписание занятий? — спросил Боб.

— Этого они не публикуют.

Боб рассмеялся:

— И это ты считаешь проблемой?

— Нет, Боб, раскалывать их систему ты не будешь. Лучшего способа привлечь к себе внимания я и придумать не могу: вызвать срабатывание какой-нибудь ловушки, и программа-крот проследит тебя до дома.

— За мной кроты не бегают.

— Тех, что за тобой побегут, ты не увидишь.

— Это же просто колледж, а не какая-то секретная служба.

— Люди, у которых почти нечего красть, больше всего озабочены созданием видимости, что прячут сокровища.

— Это из Библии?

— Нет, из наблюдений.

— Так что будем делать?

— У тебя слишком молодой голос, — сказала сестра Карлотта. — Я сама позвоню.

В конце концов ее соединили с секретарем университета.

— …такой хорошо воспитанный молодой человек, он перенес все мои вещи, когда у моей тележки сломалось колесо, и если это его ключи, я хочу отдать их ему сейчас же, пока он не стал волноваться… Нет, как же это, если я их пошлю по почте, разве это будет «сейчас же»? Нет, вам я их тоже оставить не могу, потому что это могут оказаться не его ключи, и что мне тогда прикажете делать? Если это его ключи, он будет очень рад, если вы мне скажете, где его найти, а если это не его ключи, то какой от этого вред… Хорошо, я подожду.

Сестра Карлотта легла на кровать, а Боб рассмеялся:

— Как это монахиня так хорошо умеет врать?

Она нажала кнопку отключения микрофона:

— Выдумать историю, которая заставит чиновника сделать свою работу, — не значит солгать.

— Если он сделает свою работу, то ничего тебе не скажет о Питере.

— Если он делает свою работу как надо, то понимает смысл правил, а потому понимает, когда надо сделать исключение.

— Люди, которые понимают смысл правил, не идут в чиновники. Это мы в Боевой школе очень быстро сообразили.