Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Когда он закончил, Питер и Феррейра смеялись. Едко, иронически, но смеялись.

— Что такого смешного?

— Отец, — сказал Питер, — неужели тебе не пришло в голову, что у нас есть программная система, делающая именно эту работу?

— Какие программы вы использовали? — спросил Феррейра.

Джон Пол ответил, и Феррейра вздохнул:

— Утилиты такого рода от обычного пользователя мои программы отловили бы и стерли. Но у вашего отца привилегированный доступ в сеть, и мои сторожа должны были бы их пропустить.

— Но ваши программы должны были хотя бы известить вас? — спросил недовольный Питер.

— У него программы работают от прерываний, а у меня они часть операционной системы. Как только его разведчики миновали начальный барьер и стали резидентными в системе, сообщать было уже не о чем. Обе программы делают одно и то же, только на разных этапах машинного цикла. Они читают нажатие клавиши и передают информацию в операционную систему, а та — в программу. И еще записывают в свой журнал регистрации нажатий клавиш. Но обе программы очищают буфер , чтобы одна и та же клавиша не читалась дважды.

Питер и Джон Пол сделали один и тот же жест одновременно — приложили руку ко лбу, закрыв глаза. Они поняли.

Клавиши принимаются и обрабатываются следящими программами Феррейры или Джона Пола — но не обеими. Поэтому оба журнала регистрации нажатий клавиш должны были показывать только случайные символы, из которых ничего осмысленного нельзя было бы составить. И ни в одном из них не было бы ничего похожего на диалог входа в систему — хотя входы происходили постоянно на всех компьютерах.

— Можем мы соединить журналы? — спросил Джон Пол. — Все-таки все клавиши у нас зафиксированы.

— А если взять все буквы алфавита и правильно расставить, — отозвался Феррейра, — то в полученном тексте будет все, что было написано за всю историю человечества.

— Все не так плохо, — возразил Питер. — По крайней мере, здесь символы идут по порядку. Нетрудно, должно быть, их объединить осмысленным образом.

— Но объединять придется все , чтобы найти входы Ахилла в систему.

— Напишите программу, — сказал Питер. — Чтобы она нашла все, что может быть его входами, а потом обработайте материалы по этим возможным входам.

— Написать программу, — проворчал Феррейра.

— Или я напишу, — предложил Питер. — Все равно мне больше делать нечего.

«Питер, сарказм не добавит тебе симпатий», — мысленно сказал Джон Пол.

Но учитывая, какие у Питера родители, такой сарказм у него всегда был наготове.

— Я разберусь, — обещал Феррейра.

— Извините, что так вышло, — сказал Джон Пол.

Феррейра только вздохнул:

— Неужто вам не пришло в голову, что у нас могут работать такие программы?

— Вы хотите сказать, что у вас есть следящие программы, которые могли бы дать мне сведения о том, что пишет Ахилл? — спросил Джон Пол.

«Не только Питер грешит сарказмом. Ладно, это же не я пытаюсь объединить мир».

— Тебе незачем это знать, — ответил Питер.

Джону Полу пришлось стиснуть зубы.

— Я думаю, что Ахилл собирается убить твою мать.

— Отец, — нетерпеливо отозвался Питер, — он ее даже не знает!

— Ты думаешь, он не догадывается о ее попытке проникнуть в его комнату?

— Да, но… убить? — спросил Феррейра.

— Ахилл ничего не делает наполовину, — сказал Джон Пол. — И никто не верен Питеру так, как она.

— Даже ты, отец? — ласково спросил Питер.

— Она не видит твоих недостатков, — солгал Джон Пол. — Материнские инстинкты ее ослепляют.

— А ты свободен от таких цепей.

— Поскольку я не твоя мать.

— Все равно мои сторожевые программы должны были засечь ситуацию, — вмешался в разговор Феррейра. — Это только моя вина. В системе не должно было быть черного входа.

— Всегда есть, — сказал Джон Пол.

Когда Феррейра вышел, Питер заговорил холодным тоном:

— Я знаю, как полностью оградить мать от опасности. Увези ее отсюда. На какую-нибудь колониальную планету. Куда угодно, и займитесь там чем угодно, но хватит меня защищать!

— Защищать тебя?

— Ты думаешь, я такой дурак, что поверил в твою историю насчет желания Ахилла убить мать ?

— Да, ты единственный человек, которого стоит убить.

— Я единственный, чья смерть уберет главное препятствие с дороги Ахилла.

Джон Пол только покачал головой.

— Назови еще хоть одного, — потребовал Питер.

— Никого нет, Питер. Ни единого. Все в полной безопасности, поскольку Ахилл проявил себя абсолютно рациональным юношей, который никогда никого не убьет без абсолютно рациональной цели.

— Ну конечно, он псих, — согласился Питер. — Я же не говорю, что нет.

— Психов много, лекарств на всех не хватает, — ответил Джон Пол и вышел.

Когда вечером он рассказал все Терезе, она застонала:

— Значит, все это время у него были полностью развязаны руки.

— Мы в этом всем достаточно скоро разберемся, — заверил ее Джон Пол.

— Нет, Джон. Вряд ли достаточно скоро. Судя по всему, уже слишком поздно.

Кому: Third%Party@MysteriousEast.org

От: Stone%Cold@ComeAnon.com

Тема: Не птица курица

Я не знаю, кто вы, я не знаю, что значит это послание. Он в Китае. Я там был туристом, шел по тротуару. Он дал мне сложенный клочок бумаги и попросил меня направить письмо на этот адрес с указанной выше темой. Вот это письмо:

«Он думает, что я сказал ему, где будет Калигула. Я не говорил».

Надеюсь, это что-то значит для вас, и вы это получите, потому что он придавал этому большое значение. Что до меня, то вы не знаете, кто я, и он не знает, и так мне спокойнее.

— Это не тот же город, — сказал Боб.

— Конечно, — согласилась Петра. — Ты теперь выше ростом.

Боб впервые вернулся в Роттердам с тех пор, как еще совсем маленьким ребенком улетел оттуда в космос учиться на солдата. За все время их с сестрой Карлоттой странствий после войны она ни разу не предложила заехать сюда, и сам он тоже об этом не думал.

Но именно здесь сейчас находился Волеску — ему хватило наглости обосноваться заново в городе, где его арестовали. Теперь, конечно, он не называл свою работу исследовательской — хоть она столько лет и была нелегальной, другие ученые продолжали заниматься ею подпольно, и когда после войны снова смогли публиковаться, то растерли в пыль все результаты Волеску.

Так что его контора в старом красивом здании в центре города жила под скромной вывеской на всеобщем:

СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ РЕПРОДУКЦИИ

— Безопасности, — сказала Петра. — Странное название, учитывая, сколько он убил младенцев.

— Не младенцев, — доброжелательно возразил Боб. — Были прекращены незаконные эксперименты, но легальные дети в них не пострадали.