Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Так как насчет того, чтобы дать этим детям свободу? Ты никогда об этом не думал? Поговори с Граффом. Он тебя выслушает. Дай этим детям выход. Шанс. Жизнь. Хотя бы только потому, что они — друзья Эндрю. Они такие же, как Эндрю. И они не выбирали для себя Боевую школу.

Ты же не учился в Боевой школе. Ты добровольно вызвался спасти мир. Так что должен остаться и исполнить свой долг.

Твоя любящая и всегда готовая поддержать мама.

На экране появилось лицо женщины в простой поношенной одежде индийской крестьянки. Но она держалась подобно представительнице высшей касты — понятия, которое существовало до сих пор, несмотря на давний запрет любых внешних проявлений кастовых различий.

Питер ее не знал. Но Петра знала.

— Это Вирломи.

— Она ни разу не показывала своего лица, — сказал Боб. — До сегодняшнего дня.

— Интересно, — заметила Петра, — скольким тысячам людей в Индии уже известно ее лицо?

— Давай послушаем, — сказал Питер, кликая по кнопке воспроизведения.

— Не может уверовать в Бога тот, у кого нет выбора. И потому индусы — истинно правоверные, ибо они могут отказаться от индуизма и никто не причинит им вреда. По той же причине в мире нет истинных мусульман, ибо они не могут отказаться от своей веры. Если мусульманин попытается стать индуистом, христианином или даже просто неверующим, какой-нибудь мусульманский фанатик обязательно его убьет.

На экране мелькнули изображения обезглавленных тел — хорошо известная, но вполне действенная пропаганда.

— Ислам — религия, у которой нет верующих, — продолжала Вирломи. — Есть лишь те, кто вынужден называть себя мусульманами и жить по мусульманским законам под страхом смерти.

Появились стандартные картинки коленопреклоненных молящихся толп — те же, что часто использовались с целью показать набожность мусульманского населения. Но сейчас, на фоне комментария Вирломи, они казались марионетками, совершавшими однообразные движения исключительно из страха.

На экране вновь возникло ее лицо.

— Халиф Алай, мы приветствовали твои войска как освободителей. Мы занимались саботажем, шпионили, перекрывали пути снабжения китайцев, чтобы помочь тебе победить нашего врага. Но похоже, твои последователи считают, что завоевали Индию, а не освободили нас. Вы не завоевали Индию, и вам никогда ее не завоевать.

Видео на экране сменилось другим: оборванные индийские крестьяне с современным китайским оружием, марширующие, подобно солдатам старых времен.

— Мы не нуждаемся в лживых солдатах ислама. Мы не нуждаемся в лживых мусульманских проповедниках. Мы никогда не согласимся с мусульманским присутствием на индийской земле, пока ислам не станет истинной религией, дав людям свободу безнаказанно от него отказаться.

Опять появилось лицо Вирломи.

— Думаете, ваша могущественная армия сможет завоевать Индию? В таком случае вы не знаете могущества Бога, ибо Бог всегда помогает тем, кто защищает свою родину. Любой мусульманин, убитый нами на индийской земле, отправится прямиком в ад, ибо он служит не Аллаху — он служит шайтану. Любой имам, который говорит иначе, — лжец и сам шайтан. Тот, кто его послушает, — обречен. Будьте истинными мусульманами, вернитесь домой к своим семьям и живите в мире. И дайте нам жить в мире со своими семьями на нашей собственной земле.

Несмотря на проклятия и угрозы в ее словах, лицо ее оставалось спокойным и безмятежным. Она даже улыбалась. Питер подумал, что, скорее всего, она много часов и дней репетировала улыбку перед зеркалом — сейчас она выглядела как настоящая богиня, хотя сам он никогда богинь не видел и не мог знать, каковы они на вид. От нее словно исходило сияние. Какие-то фокусы со светом?

— Я благословляю Индию. Благословляю Великую Индийскую стену. Благословляю солдат, сражающихся за Индию. Благословляю крестьян, которые кормят Индию. Благословляю женщин, которые рожают детей для Индии, воспитывая их настоящими мужчинами и женщинами. Благословляю великие державы Земли, объединившиеся, чтобы помочь нам вернуть украденную свободу. Благословляю индийцев Пакистана, принявших ложную религию ислама, — сделайте ее истинной, вернувшись домой и позволив нам самим решать, хотим ли мы быть мусульманами. Тогда мы будем жить с вами в мире и Бог вас благословит.

И превыше всего я благословляю халифа Алая, — продолжала она. — О благородный сердцем, докажи, что я ошибаюсь. Сделай ислам истинной религией, дав свободу всем мусульманам. Настоящие мусульмане появятся на Земле лишь тогда, когда смогут сами решать, хотят ли они ими быть. Дай своему народу свободу служить Богу, а не пребывать в плену страха и ненависти. Не став завоевателем Индии, ты станешь ее другом. Но если ты намерен стать завоевателем Индии — ты превратишься в ничто в глазах Аллаха.

Из ее глаз скатились по щекам крупные слезы. Все происходило в одном кадре — значит, слезы были вполне настоящими. «Что за актриса!» — подумал Питер.

— О халиф Алай, как же мне хотелось бы обнять тебя как брата и друга! Почему твои слуги ведут со мной войну?

Сделав ряд странных движений руками, она приложила три пальца тыльной стороной ко лбу.

— Я — Мать-Индия, — сказала она. — Сражайтесь за меня, дети мои.

Видео закончилось, но изображение осталось на экране.

Питер перевел взгляд с Боба на Петру и обратно.

— У меня один простой вопрос. Она что, сумасшедшая? Действительно верит, будто она богиня? И ее слова подействуют?

— Что там было в конце — с пальцами у лба? — спросил Боб.

— Она изобразила на лбу знак Шивы Разрушителя, — ответил Питер. — Призыв к войне. — Он вздохнул. — Их уничтожат.

— Кого? — спросила Петра.

— Ее последователей.

— Алай этого не допустит, — сказал Боб.

— Если он попытается помешать, то проиграет, — отозвался Питер. — Возможно, именно этого она и хочет.

— Нет, — возразила Петра. — Не понимаешь? Мусульманская оккупация Индии полностью основана на снабжении их войск за счет индийского продовольствия и денег. Но Шива доберется до них первым. Индийцы скорее уничтожат собственные посевы, чем позволят, чтобы те достались мусульманам.

— Тогда они умрут от голода, — заметил Питер.

— И примут в себя немало пуль, — добавила Петра. — И немало обезглавленных тел индусов усеют землю. Но потом у мусульман закончатся пули, и они поймут, что новых им не получить, поскольку все дороги перекрыты. И на каждого убитого ими индуса найдется десяток готовых убить их голыми руками. Вирломи прекрасно знает свою страну и свой народ.

— И все это ты поняла, — спросил Питер, — после того как несколько месяцев провела в плену в Индии?

— Индию никогда не вели на войну боги, — ответила Петра. — И Индия никогда не шла на войну полностью единой.