Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Глаза Волеску наполнились слезами.

— Я все еще считаю тебя моим единственным сыном, — сказал он Бобу. — Жаль, что мы не можем пообщаться по-другому.

Боб помассировал большим пальцем шею Волеску в области гортани.

— Удивительно, как вам каждый раз удается найти место для своих тошнотворных занятий, — сказала Петра. — Но эта лаборатория теперь закрыта. Правительство Руанды поручит своим ученым обследовать ее, чтобы выяснить, чем вы тут занимались.

— Вот так всегда — работаю я, а заслуги достаются другим, — вздохнул Волеску.

— Чувствуешь, как твое горло почти помещается в одной моей руке? — спросил Боб.

— Давай заберем его обратно в Рибейран-Прету, Джулиан.

— Было бы прекрасно, — заметил Волеску. — Как дела у моей сестры и ее мужа? Или ты теперь настолько важная персона, что вообще с ними не видишься?

— Он так говорит о моей семье, — бросил Боб, — будто это не он — монстр, который незаконно клонировал моего брата, а потом убил все клоны, кроме одного.

— Они вернулись обратно в Грецию, — сказала Петра. — Пожалуйста, не убивай его, Боб. Прошу тебя.

— Напомни почему.

— Потому что мы добрые.

— Вы живете убийствами, — рассмеялся Волеску. — Скольких убили вы оба? А если прибавить всех жукеров, что вы уничтожили в космосе…

— Ладно, — сказала Петра. — Давай убей его.

Боб сжал пальцы — на самом деле не слишком сильно, но Волеску издал сдавленный горловой звук и выпучил глаза. В это мгновение в лабораторию вошел Сурьявонг.

— Генерал Дельфики, сэр… — начал он.

— Одну минуту, Сури, — сказала Петра. — Он кое-кого убивает.

Боб ослабил хватку.

— Сэр, — сказал Сурьявонг, — это лаборатория военных разработок.

— И генетических исследований в том числе?

— У некоторых работавших здесь ученых имелись опасения насчет работы Волеску и источников его грантов. Они собирали доказательства, — впрочем, тех оказалось не много. Но все указывает на то, что Волеску выращивал вирус обычной простуды, способный переносить генетические изменения.

— На взрослых он бы не подействовал, — заметил Боб.

— Возможно, мне не стоило говорить про военные разработки, — сказал Сурьявонг, — но я подумал, что, может быть, так вы быстрее перестанете его душить.

— Так что же это? — спросил Боб.

— Проект по изменению человеческого генома.

— О том, что он над этим работал, мы знаем, — сказала Петра.

— Но не с вирусами в качестве переносчика, — заметил Боб. — Чем ты тут занимался, Волеску?

— Выполнял условия моих грантов, — прохрипел тот.

— Грантов от кого?

— От тех, кто их предоставлял.

— Возьми весь комплекс под охрану, — велел Боб. — Я свяжусь с Гегемоном и потребую, чтобы по всему периметру поставили руандийских солдат.

— Думаю, — сказала Петра, — у нашего выдающегося ученого друга возникла сумасбродная идея переделать человечество.

— Нам нужен Антон. Пусть разбирается, чем занимался его чокнутый ученик, — заявил Боб.

— Сури, — сказала Петра, — Боб вовсе не собирался его убивать.

— Как раз собирался, — возразил Боб.

— Я бы его остановила, — заверила Петра.

Сури коротко рассмеялся:

— Порой люди не могут без убийств. Пока что результат Боба — один к одному.

Петра больше не присутствовала при беседах с Волеску. Вряд ли их можно было назвать допросами — прямые вопросы вели в никуда, угрозы, похоже, ничего не значили. Общение с ним сводило с ума и действовало на нервы, к тому же ей крайне не нравилось, как он смотрит на ее увеличивающийся с каждым днем живот.

Тем не менее она старалась быть в курсе того, что они за неимением лучшего называли проектом Волеску. Глава электронной безопасности Феррейра напряженно трудился, пытаясь отследить все, что делал Волеску на своем компьютере, и его разнообразные личности в сети. Но вместе с тем Петра наблюдала, чтобы уже начатый анализ баз данных продолжался и дальше. Дети существовали где-то в утробах суррогатных матерей, которые рано или поздно должны были родить. Вряд ли Волеску стал бы рисковать их жизнями, лишив матерей доступа к качественной медицине — фактически это было обязательным требованием. Так что они должны были разрешиться от бремени в больницах с официальной регистрацией.

Петра не могла даже предположить, каким образом можно найти этих детей среди миллионов, родившихся в течение определенного периода. Но они продолжали собирать данные и индексировать их по всем возможным переменным, чтобы было с чем работать, когда наконец обнаружится некий идентифицирующий признак.

Тем временем Боб вел беседы с Волеску. Хоть они порой и давали результат, Боб никак не мог решить: то ли Волеску неосознанно выдает информацию, то ли преднамеренно играет с ними, делясь обрывками сведений, от которых в конечном счете будет мало пользы.

Когда он не общался с Волеску, проводил время с Антоном, который вернулся из отставки и согласился принимать сильнодействующие средства, подавлявшие отвращение к работе в его области науки.

— Я каждый день убеждаю себя, — сказал он Бобу, — что не занимаюсь наукой, а просто проверяю домашние задания студентов. Это помогает, но меня все равно тошнит. Ничего не могу с собой поделать.

— Не насилуйте себя больше, чем можете.

— Мне помогает жена, — сказал Антон. — Она очень терпелива со мной, стариком. И — знаешь что? Она беременна. Естественным путем!

— Поздравляю, — отозвался Боб, зная, насколько это было тяжело для Антона, чьи сексуальные желания шли вразрез с планами завести детей.

— Мое тело до сих пор все умеет, даже в таком возрасте, — рассмеялся Антон. — Даже то, что кажется неестественным.

Но, несмотря на счастье Антона, картина, которую он рисовал, выглядела все хуже и хуже.

— Его план был достаточно прост, — сказал он. — Он намеревался уничтожить человечество.

— Зачем? Не вижу смысла. Месть?

— Вовсе нет. Уничтожить — и заменить другим. Выбранный им вирус должен был проникать непосредственно в репродуктивные клетки тела — в каждый сперматозоид, в каждую яйцеклетку. Вирус заражает, но не убивает — просто вырезает участок генетического кода и заменяет его другим. Изменения могут быть какими угодно — скажем, сила и скорость уроженца Восточной Африки. Некоторых мне не понять, поскольку никто по-настоящему не пытался исследовать функции этой части генома. А про некоторые я даже не знаю, подходят ли они для человека. Мне пришлось бы проверить каждое из них, но сделать этого я не могу. Это уже настоящая наука. Так что пусть этим займется кто-нибудь другой, позже.

— Вы не упомянули самое серьезное изменение, — напомнил Боб.

— Мой ключик, — сказал Антон. — Его вирус поворачивает ключ.

— Значит, у него нет противоядия. Невозможно включить интеллектуальные способности, не запустив одновременно постоянный рост.