Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Так ты от Граффа?

— Графф к тебе приходил? — ошеломленно спросил Питер.

— Стань главой колонии. Забудь обо всем. Полностью оплаченный отпуск… на всю оставшуюся жизнь!

— Не отпуск, — сказал Питер. — Очень тяжкая работа. Но по крайней мере, у тебя будет жизнь.

— Значит, Питер Гегемон хочет, чтобы джиш Эндера убрался с планеты? Навсегда?

— Хочешь мою работу? — спросил Питер. — Я сегодня же готов подать в отставку, если ты согласишься. Ты или любой из джиша Эндера. Хочешь? Думаешь, справишься? Тогда она твоя. Я занимаю свой пост только потому, что писал статьи от имени Локка и остановил войну. Но что я сделал за последнее время? Влад, я не считаю тебя соперником. Да и как бы я мог? Ты настолько свободен, чтобы выступить против меня?

Влад пожал плечами:

— Что ж, по крайней мере, твои побуждения чисты.

— Мои побуждения реалистичны, — поправил Питер. — Россия в данный момент тебя не использует, но тебя не убили и не посадили под замок. Если они вдруг решат, что война желательна, необходима или неизбежна, как долго тебе придется ждать, прежде чем тебя повысят в должности и бросят в самую гущу событий? Особенно если война пойдет неудачно? Ты — их ядерный арсенал.

— Не совсем, — возразил Влад. — Поскольку мой мозг — боеголовка конкретной ракеты и он оказался достаточно дефектным, чтобы якобы поверить Ахиллу, я не настолько хорош, как другие члены джиша.

— Если случится война с Хань-Цзы, как скоро ты станешь командующим армией? Или хотя бы ответственным за стратегию?

— Минут через пятнадцать.

— Вот именно. Готова ли Россия к войне, зная, что у нее есть ты?

Влад слегка улыбнулся и наклонил голову:

— Ну-ну. Значит, Гегемон хочет, чтобы я убрался из России. И тогда Россия не будет вести себя столь безрассудно.

— Не все так просто, — сказал Питер. — Наступит день, когда немалая часть мира объединит свой суверенитет…

— Имеешь в виду — откажется от него?

— …под властью единого правительства. Это не будут крупные страны, лишь горстка мелких. Но, в отличие от Организации Объединенных Наций, Лиги Наций и даже Гегемонии в ее предшествовавшем виде, центральное правительство не будет изначально практически лишено власти. Страны в этом союзе не будут иметь отдельных армий, флотов или военно-воздушных сил. И отдельного контроля над границами, как и таможенных пошлин, — тоже. И отдельного торгового флота. Всю власть над внешней политикой получит Гегемония. Точка. Никакого соперничества. Почему бы России не присоединиться к такой конфедерации?

— Она никогда этого не сделает.

Питер молча кивнул:

— Она никогда этого не сделает, если только не решит, что это единственный безопасный вариант.

— Добавь слово «выгодный» — и будешь ближе к истине.

— Русские — не американцы вроде тебя, Питер Виггин. Мы ничего не делаем ради выгоды.

— То есть все взятки идут на благотворительность?

— Они не дают российским букмекерам и проституткам умереть с голоду, — усмехнулся Влад. — Альтруизм в лучшем виде.

— Влад, — сказал Питер. — Я прошу только об одном — подумай. Эндер Виггин совершил два великих дела для человечества. Он уничтожил жукеров. И покинул Землю.

Влад повернулся к Питеру, и глаза его вспыхнули.

— Думаешь, я не знаю, кто это устроил?

— Я тогда это поддержал. В то время я еще не был Гегемоном. Но посмеешь ли ты утверждать, будто я ошибался? Что случилось бы, если бы сам Эндер находился здесь, на Земле? Он стал бы заложником для всех. А если бы его родина сумела обеспечить его безопасность — что тогда? Эндер Виггин, убийца жукеров, во главе вооруженных сил внушающих ужас Соединенных Штатов? Только представь себе, что бы началось: обманы, союзы, упреждающие удары. И все потому, что великое и ужасное оружие оказалось в руках нации, которая до сих пор считает, что имеет право судить и править всем миром.

Влад кивнул:

— Значит, то, что в итоге ты остался без соперников за Гегемонию, — лишь счастливое стечение обстоятельств?

— У меня есть соперники, Влад. У халифа миллионы последователей, которые верят, что он — единственный, кого Аллах избрал правителем всей Земли.

— Не собираешься предложить Алаю то же самое?

— Я вовсе не рассчитываю тебя убедить. Просто хочу проинформировать. Если наступит день, когда ты сочтешь, что для тебя безопаснее всего покинуть Землю, оставь мне весточку на сайте, ссылку на который я тебе пришлю по электронной почте. Или, если ты поймешь, что единственный шанс для твоего народа на мир — исчезновение с Земли всех выпускников Боевой школы, скажи мне, и я сделаю все возможное, чтобы в целости и сохранности доставить их на другие планеты.

— Если только я не пойду к своему начальству и не расскажу им, о чем ты мне сейчас говорил.

— Расскажи, — сказал Питер. — Расскажи, и лишишься последних остатков свободы, которые у тебя еще есть.

— Значит, не буду рассказывать, — пожал плечами Влад.

— Вот только думать об этом ты будешь все равно.

— А когда на Земле не будет никого из Боевой школы, — сказал Влад, — останется один Питер. Брат Эндера Виггина. Прирожденный властелин всего человечества.

— Да, Влад. Последний для нас шанс на единство — сильный лидер, к которому прислушиваются все. Наш Джордж Вашингтон.

— И это — ты.

— Это мог быть какой-нибудь халиф, и нас ждало бы будущее мусульманского мира. Или все мы могли стать вассалами Срединного царства. Или… скажи мне, Влад, разве не лучше, если у власти будет правительство, которое столь благожелательно к тебе относится?

— Я подумаю, — ответил Влад. — А ты подумай еще кое о чем. В Боевую школу нас отбирали в том числе и на основе нашего честолюбия. Как по-твоему, насколько мы готовы к самопожертвованию? Взгляни на Вирломи. В Боевой школе не было никого застенчивее ее. Но чтобы добиться цели, она сделала себя богиней. И похоже, с энтузиазмом играет эту роль.

— Честолюбие уравновешивается инстинктом самосохранения, — сказал Питер. — Честолюбие влечет за собой немалый риск. Но никогда не ведет к неизбежной гибели.

— Если только ты не полный дурак.

— Дураков сегодня в этом парке нет, — заметил Питер. — Если не считать шпионов, которые залегли под водой и дышат через соломинку, подслушивая наш разговор.

— Лучшее, на что способны эстонцы, — усмехнулся Влад.

— Рад, что русские не утратили своего чувства юмора.

— Каждый знает пару десятков эстонских анекдотов.

— И про кого же эстонцы рассказывают анекдоты? — спросил Питер.

— Про эстонцев, естественно. Просто они не понимают, что это анекдоты.

Рассмеявшись, они вышли из парка и направились назад: Питер — к своему автомобилю с водителем, Влад — на поезд до Санкт-Петербурга.