Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Мы ведь как будто считали себя равными?

— Так оно и есть.

— Я никогда ни к чему тебя не принуждал.

— И я тебя тоже ни к чему не принуждаю.

— Даже если повторять одно и то же сто раз подряд, правдой оно от этого не станет.

— Я поступаю так, как считаю нужным, и ты тоже. Единственное, чего я хочу, — ребенка от тебя, прежде чем поведу в бой свои войска.

— Думаешь, сейчас средневековье? Свои войска в бой ты не поведешь.

— Поведу, — заявила Вирломи.

— Одно дело, когда ты командир отряда, и совсем другое — когда у тебя армия в миллион человек. Они все равно тебя не увидят, так что толку никакого.

— Минуту назад ты напомнил мне, что ты — не Александр Македонский. Что ж, Алай, зато я — Жанна д’Арк.

— Когда я говорил, что я не Александр, — возразил Алай, — я не имел в виду его военное мастерство. Я имел в виду его брак с персидской принцессой.

Вирломи раздраженно взглянула на мужа:

— Я изучала его кампании, а не личную жизнь.

— Вернувшись в Вавилон, он женился на дочери старого персидского императора и заставил своих офицеров тоже жениться на персиянках. Он пытался объединить греков с персами и создать из них единую нацию, сделав персов чуть больше греками, а греков — чуть больше персами.

— К чему ты клонишь?

— Греки ответили: «Мы завоевали мир, потому что мы греки. Персы потеряли свою империю, потому что они персы».

— То есть ты не пытаешься сделать своих мусульман чуть больше индусами или моих индусов — чуть больше мусульманами? Прекрасно.

— Он пытался объединить персидских и греческих солдат в одну армию. Ничего не вышло — армия развалилась.

— Мы не совершаем подобных ошибок.

— Именно, — кивнул Алай. — Я не намерен совершать ошибки, которые разрушат мой халифат.

— Ладно, — рассмеялась Вирломи. — Если ты считаешь вторжение в Китай такой ошибкой, что намерен делать? Развестись со мной? Аннулировать наш договор? И что потом? Тебе придется отступить из Индии, и ты окажешься в еще большей жопе. А если попытаешься остаться — тогда я объявлю войну тебе. Все рухнет, Алай. Так что тебе от меня не избавиться. Ты останешься моим мужем, будешь меня любить, у нас будут дети, мы завоюем мир и будем вместе им править… и знаешь почему?

— Почему? — с тоской спросил он.

— Потому что я так хочу. Именно это я поняла за последние несколько лет. О чем бы я ни подумала — если я решу, что мне этого хочется, и сделаю все как надо, то так и случится. Я счастливая девушка, чьи мечты всегда сбываются.

Подойдя к Алаю, она обняла его и поцеловала. Он поцеловал ее в ответ, сочтя неразумным показывать, как ему тоскливо и страшно и что почти никакого желания он сейчас не испытывает.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Ты — моя лучшая мечта.

От: ImperialSelf%HotSoup@ForbiddenCity.ch.gov

Кому: Weaver%Virlomi@MotherIndia.in.net,

Caliph%Salaam@caliph.gov

Тема: Не делайте этого

Алай, Вирломи, о чем вы думаете? Передвижения войск не скрыть. Неужели вы действительно хотите этой кровавой бани? Вам так нужно доказать, что Графф прав и никому из нас нет места на Земле?

Хана-Цып.

От: Weaver%Virlomi@MotherIndia.in.net

Кому: ImperialSelf%HotSoup@ForbiddenCity.ch.gov

Тема: Глупый мальчишка

Думал, Индия сможет забыть обиду, которую нанес ей Китай? Если не хочешь кровопролития — поклянись в верности Матери-Индии и халифу Алаю. Распусти свои войска и не оказывай сопротивления. Мы будем куда милостивее к китайцам, чем были китайцы к Индии.

От: Caliph%Jeeshman@caliph.gov

Кому: ImperialSelf%HotSoup@ForbiddenCity.ch.gov

Тема: Подумай еще раз

Не предпринимай необдуманных действий, друг мой. Все пойдет совсем не так, как могло бы показаться.

Мэйзер Рэкхем сидел напротив Питера Виггина в его кабинете в Роттердаме.

— Мы крайне встревожены, — сказал Рэкхем.

— Я тоже.

— Какие силы ты привел в движение, Питер?

— Мэйзер, — ответил Питер, — я всего лишь продолжаю оказывать давление, используя те небольшие средства, которые у меня есть. Как на это реагировать — решать им. Я был готов к вторжению в Армению или Нубию. Я был готов к массовому изгнанию мусульман из некоторых или всех европейских государств.

— А война Индии с Китаем? К ней ты тоже готов?

— Это все ваши гении, Мэйзер. Ваши и Граффа. Вы их обучали. И это вы должны мне объяснить, почему Алай и Вирломи поступают столь глупо и самоубийственно, бросая плохо вооруженные индийские войска против закаленной в боях, полностью снаряженной и жаждущей мести армии Хань-Цзы.

— То есть это не твоих рук дело?

— Я не такой, как вы с Граффом, — раздраженно сказал Питер, — и не считаю себя великим кукловодом. Я добился определенной власти и влияния в мире, но они мало что стоят. У меня около миллиарда граждан, которые пока не стали подлинной нацией, и мне приходится танцевать на лезвии бритвы, чтобы сохранить жизнеспособность СНЗ. У меня есть хорошо обученные и хорошо снаряженные войска, у них прекрасный боевой дух, но они столь малочисленны, что на полях сражений в Китае или Индии их даже не заметят. У меня есть личная репутация, которую я завоевал под именем Локка, и теперь уже не столь малозначащий пост Гегемона. И у меня есть Боб с его способностями и не менее выдающейся репутацией. Таков мой арсенал. Вы можете найти в этом перечне что-то, позволяющее мне хотя бы задуматься о войне между двумя ведущими мировыми державами, на которые я никак не могу повлиять?

— Все получилось настолько по-твоему, что мы почти не сомневались — без тебя тут не обошлось.

— Нет, это без вас не обошлось, — возразил Питер. — Это вы свели с ума тех ребят в Боевой школе. Теперь все они — безумные короли, для которых жизни подданных — лишь пешки в примитивной игре за превосходство.

Невольно поморщившись, Рэкхем откинулся на спинку стула:

— Мы этого не хотели. И вряд ли они сошли с ума. Кто-то, вероятно, видит в начале войны некую пользу для себя, хотя даже представить пока не могу, кто именно. Ты единственный, кто от этого выигрывает, так что мы подумали…

— Хотите верьте, хотите нет, — сказал Питер, — я бы не начал подобную войну, даже если бы считал, что могу извлечь какую-то выгоду, собирая оставшиеся после нее осколки. Те, кто начинает войны, исход которых зависит от выкашиваемых пулеметами человеческих масс, — фанатики или идиоты. Полагаю, идиотизм можно со спокойной совестью отбросить. Так что… остается только Вирломи.

— Именно этого мы и боялись — что она действительно поверит в собственный образ непобедимой богини. — Рэкхем поднял брови. — Но ты же об этом знал. Ты с ней встречался.

— Она предложила мне выйти за нее замуж, — сказал Питер. — Я отказался.

— А потом она отправилась к Алаю…

— У меня такое чувство, что она вышла за Алая из мести.

— Она предлагала тебе Индию, — рассмеялся Рэкхем.