Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Чем больше времени Карлотта проводила в обществе Сержанта, тем больше становилась похожа на него. Паранойя. Мол, Великан их слышит.

— Если он сейчас нас слышит, то знает, что у нас собрание, и на какую тему — тоже знает, так что все равно станет нас слушать, где бы мы ни были.

— Сержант предпочитает подстраховаться. Так он лучше себя чувствует.

— А я лучше себя чувствую, когда мне не мешают заниматься своим делом.

— Ни у кого во всей вселенной нет синдрома Антона, кроме нас, — сказала Карлотта, — так что ученые давно прекратили им заниматься, даже если у них вечное финансирование. Прими как данность.

— Может, они и прекратили, но не я, — возразил Эндер.

— Как можно заниматься научной работой без лабораторного оборудования, без подопытных, вообще без ничего?

— Зато я невероятно умный, — весело заявил Эндер. — Я просматриваю все данные об исследованиях в области генетики и ищу связь с тем, что нам уже известно про ключ Антона с тех времен, когда над проблемой трудились выдающиеся ученые. И связь эту я могу найти там, где людям ее никогда не увидеть.

— Мы — люди, — устало вздохнула Карлотта.

— Если у меня все получится — наши дети ими уже не будут, — сказал Эндер.

— Никаких детей у нас на самом деле быть не может, — возразила Карлотта. — Не стану же я спариваться с кем-то из моих братьев, и с тобой в том числе? Никогда и ни за что. Меня от одной только мысли тошнит.

— Тебя тошнит при мысли о сексе, — ответил Эндер. — Но я подразумеваю под «нашими детьми» вовсе не тех, что могут у нас родиться. Я имею в виду детей, которые у нас появятся, когда мы воссоединимся с человечеством, — и вовсе не обычных детей вроде наших давно умерших братьев и сестер, которые остались с матерью, женились и родили собственных детей. Я про детей со взведенным ключом, таких же маленьких и умных, как и мы. Если я найду для них лекарство…

— Лекарство — избавиться от всех детей вроде нас, оставив только нормальных. И тогда хлоп — и синдрома Антона больше нет.

Карлотта постоянно возвращалась к одному и тому же аргументу.

— Это не лекарство. Это истребление нашего нового биологического вида.

— Никакой мы не вид, раз можем скрещиваться с людьми.

— Станем видом, как только придумаем, как передать по наследству наш выдающийся ум без смертельного гигантизма.

— Великан вроде как ничуть не глупее нас. Пусть и займется ключом Антона. А теперь — давай, пойдем, пока Сержант не разозлился.

— И что, мы должны позволять ему командовать лишь потому, что он злится, если мы его не слушаемся?

— Речь смельчака, — усмехнулась Карлотта. — Ты же всегда первый уступаешь.

— Только не сейчас.

— Если бы Сержант явился сюда сам, ты бы тут же извинился, все бросил и пошел. А тянешь лишь потому, что не боишься рассердить меня.

— Точно так же, как и ты не боишься меня рассердить.

— Пойдем, я сказала.

— Куда? Подойду попозже.

— Если скажу куда — Великан услышит.

— Великан в любом случае станет за нами следить. Если Сержант прав и Великан все время за нами шпионит, нам все равно никуда не спрятаться.

— Сержант считает, что есть куда.

— И Сержант, конечно же, всегда прав.

— Может, Сержант и прав. А мы можем его ублажить, и это ничего нам не стоит.

— Ненавижу ползать по воздуховодам, — сказал Эндер. — Может, вам двоим и нравится, но я терпеть этого не могу.

— Сержант сегодня настолько милостив, что выбрал место, куда можно попасть без всяких воздуховодов.

— И где же оно?

— Если я скажу, мне придется тебя убить, — заявила Карлотта.

— С каждой минутой, что ты отвлекаешь меня от моих генетических исследований, ты куда больше приближаешь нашу смерть.

— Ты уже все мне объяснил, и я прекрасно тебя поняла. Вот только мне плевать, и если ты не пойдешь на собрание, мне придется тащить тебя туда по кусочкам.

— Если считаешь, будто я всего лишь расходный материал, — устраивайте свое собрание без меня.

— Ты согласишься с тем, что решим мы с Сержантом?

— Если под «согласишься» ты имеешь в виду «полностью проигнорируешь» — тогда да. Именно этого заслуживают все ваши планы.

— У нас пока нет никаких планов.

— Сегодня — пока нет.

— Все наши остальные планы провалились, потому что ты не стал им следовать.

— Я следовал каждому плану, с которым соглашался.

— У нас численный перевес, Эндер.

— Потому я всегда и был против правила большинства.

— Тогда кто в таком случае главный?

— Никто. Великан.

— Он не может покинуть грузовой отсек. Никакой он не главный.

— Тогда почему вы с Сержантом так боитесь, что он может подслушать?

— Потому что главная его забота — это мы, и ему все равно нечего делать, кроме как за нами шпионить.

— Он занимается исследованиями, как и я, — сказал Эндер.

— Этого-то я и боюсь. Результатов — ноль. Потраченное время — все, какое только было.

— Вряд ли ты станешь так считать, когда я создам вирус, который распространяет лекарство от гигантизма по всем клеткам твоего тела, после чего ты достигаешь нормального человеческого роста и перестаешь расти дальше.

— С моим-то везением? Скорее, ты просто отключишь ключ Антона, и мы все поглупеем.

— Нормальные люди вовсе не глупые. Они просто нормальные.

— И они о нас забыли, — горько проговорила Карлотта. — Если бы они снова нас увидели, они бы решили, что мы всего лишь дети.

— Мы и есть дети.

— Дети в нашем возрасте только учатся читать, писать и считать, — сказала Карлотта. — Мы прожили больше четверти отпущенного нам срока. С их точки зрения, нам должно быть лет по двадцать пять.

Эндер терпеть не мог, когда она бросала ему в лицо его же собственные аргументы. Именно он утверждал, что они — новый вид, новая ступень человеческой эволюции, «человек антоновый» или, может быть, «человек бобовый», в честь Великана, который бо́льшую часть своего детства пользовался именем Боб.

— Они никогда нас больше не увидят, так что не станут относиться к нам как к детям, — сказал Эндер. — Меня не устраивает продолжительность жизни в двадцать лет, как и смерть от того, что перерастаешь возможности собственного сердца. Я не намерен умирать, задыхаясь, пока мой мозг погибает, оттого что сердце не может снабдить его достаточным количеством крови. У меня есть работа и абсолютный крайний срок, к которому я должен ее сделать.

Карлотта, похоже, устала от словесной перепалки.

— Великан умирает, — прошептала она, наклонившись ближе. — Нужно что-то решать. Если не хочешь в этом участвовать — тогда, конечно, можешь пропустить собрание.

Эндеру была ненавистна сама мысль о смерти Великана. Это означало бы, что у него, Эндера, ничего не вышло и, даже если он что-то потом узнает, будет уже слишком поздно.