Владимир Поселягин - Цикл ЗУРГ

– Зачем смотреть и зачем показать? – озадачился солдат.

– Так людей я за всю жизнь кроме отца и не видел, а себя показываю, так меня некто не видел.

– А, – улыбнувшись, хохотнул солдат, показав ровный ряд зубов. – Понятно. Это тебе сейчас к бургомистру надо. Он этими, верхними поставлен, надзирает.

– Кто такой бургомистр и кто такие верхние?

– Ты что с неба упал?! – ахнул солдат.

– На лодке приплыл, – напомнил спокойно я, уточнив дополнительно. – С острова.

– Да-а, парень, придётся тебе много нового в жизни узнать, – протянул тот, и тут же очнулся. – Тебе что и метки на руку не ставили?

– Чего? – снова не понял я.

– Вот, – задрал он рукав и показал переливающуюся на свету, не то татуировку, не то клеймо в виде штрих-кода. – Есть у тебя такой знак?

Здрав рукава, я показал чистые руки. Меня уж очень интересовал наш разговор, и я решил поддержать его, тем более крестьяне не особенно торопились, возились у задка, а один явно заинтересованно поглядывал на нас.

– Дикий? – снова изумился солдат. – Тогда тем более тебе надо к бургомистру. Скажешь ему, что тебя Мрод Щерс послал, с поста номер три. Тебе ничего, а мне премия будет, и не слабая.

– Расскажи мне всю внутреннюю кухню, что происходит у вас в городке, – попросил я, приставляя к незащищённому животу солдата нож.

Я уже понял, что солдат человек мелкий, на службе у администрации бандитов, выполняет полицейские функции и как язык он меня полностью устраивал. В Вермахте во время войны на Земле таких называли хиви. То есть допрошу и концы в воду. Тем более река рядом, вон, в паре метров течёт. А крестьяне меня не особо смущали.

Во время нашей беседы, я просканировал его на всё что можно, одежда, сбруя да копьё, которое я перехватил из его безвольной руки. Никаких раций или следящих средств. Ещё на поясе висел короткий клинок. Вроде римского гладиуса, но ещё короче, я был даже сказал длинный кинжал. Его я не трогал, парень просто не успеет его выхватить, рука у меня не дрогнет.

– Как я понял, ты работаешь хиви?

– Не знаю таких, – хмуро отрезал он и, скосив глаз вниз, добавил. – Нож убери, я никому не скажу.

Держался тот молодцом, не стенал и не умолял оставить ему жизнь и отпустить, мне это нравилось, характер у парня был.

– Хиви, это предатели на службе у противника своего народа, – проинформировал я того.

– Кто-то же должен этой грязной работой заниматься, тем более сход так решил, что я пойду.

– Как быстро тебя хватятся?

– Сразу, – быстро сказал солдат, и я понял, что он лжёт, ответ был слишком быстр.

– Врёшь… Стой смирно и держись как обычно, держи своё копьё. Сейчас крестьяне проедут и поговорим. Убивать я тебя не хочу, мне просто нужно понять как вы тут живёте.

– Угу.

Когда повозка подъезжала, а она, кстати, была доверху полна свежескошенной травы, то я отступил с дороги в сторону, чтобы между мной и крестьянами был солдат. Машинальная перестраховка на вбитых боевыми базами знаний рефлексах. Думаю именно она и спасла мне жизнь. Болт из выпущенного арбалета пробил сначала тело солдата, и слегка потеряв пробивную силу, попал в меня. Я успел заметить движение руки, и среагировать, поэтому на груди у меня начала мгновенно наращиваться бронежилет, а сам я пытался прыжком уйти в сторону с линии выстрела. Я не успел, но к счастью бронежилет штатно активировался, то есть он успел, поэтому получив мощный толчок, аж дыхание сбило, я вверх тормашками полетел вниз со склона. У моста была насыпь. Сам мост был высок, похоже, тут речные суда ходили. Крестьяне, хотя какие они нафиг крестьяне, покинули повозку, один наклонился над солдатом, перерезая ему горло, двое других прыжками стараясь погасить скорость, рванули за мной с ножами в руках. Ага, у меня такие кульбиты в базах вбиты, поэтому я не потерялся и когда в последний раз перекувыркнулся, то встал на ноги уж с бластером в руке. Дважды тот едва слышно пшикнул, отчего один и «крестьян» обзавёлся дырой вместо левого глаза, второй и головы лишился, выстрел срезал ему её, перерубив горло.

– Стой! – бросая окровавленный нож на землю, воскликнул тот, что стоял у солдата, когда я направил ствол своего оружия на него. – Не стреляй, мы из Сопротивления.

– Представления не имею кто это, но раз вы пытались меня убить, то значит, вас нужно уничтожать.

– Но я действительно из Сопротивления! – в отчаяние выкрикнул тот, видя, как мой палец напрягается на электроспуске бластера. – Мы воюем с внешниками. Уничтожаем суда, что спускаются за продовольствием и режем помощников, что работают на них.

– Мне до того дела нет, – буркнул я, готовясь выстрелить.

Мне реально было на них начхать, с нордцами я дело имел и знал какой они подлый народ, так что связываться с ними не хотелось, я на жизнь их посмотреть хотел. Пока информации нормальной не получил, но то что видел, мне уже нравился. Такой народ нужно гнобить, что в спину стрелять не стесняется своим союзникам.

Однако выстрелить не успел, буквально в последнюю секунду, трава в повозке зашевелилась и раздался голос, явно старческий:

– Гнас, дай ему это в обмен на наши жизни.

Насчёт того что выстрелить не успел, я конечно шутил, ещё когда повозка приближалась мой биологический сканер встроенный в костюм, ясно дал понять что под травой находится ещё один человек, меня это заинтересовало, но тут выстрел, шум-гам, ну и ответка. Так что я ждал, когда он себя проявит, и вот дождался.

Держа оружие наготове, я с интересом следил как выживший «крестьянин» подошёл к повозке, тягловое продолжало флегматично жевать, оно мне чем-то верблюдов напоминало, и принял на руки какой-то смутно знакомый предмет.

– Брось рядом со мной, – велел я Гнасу. Подниматься на склон я не хотел, моя позиция была идеальной. Лишь посмотрел на другую сторону реки, там два прохожих появились, что явно направлялись к мосту.

– Но это ценная вещь и она может повредиться.

– Это коммуникатор модели «Пуя», тем более древний как сама вселенная, – с откровенным презрением сказал я. – Ещё и детский. Если он работает, то я очень сильно удивлюсь.

Гнас беспомощно посмотрел на повозку, и бросил браслет рядом со мной. Я как-то два средних контейнера таких нашёл, новеньких, ещё в упаковке, чисто детские развивающие коммуникаторы. Они сейчас на складах в терминале находятся.

Наклонившись, я поднял, активировал его, действительно удивившись, что тот работал и быстро просмотрел архив.

– Хрень, – сказал я, бросив тот обратно. – Ни информации интересной, ничего. Лишь дневник какого-то старого маразматика.

– Что ты хочешь? – спросил тот же старик.

– Информацию, как вы живёте тут и что происходит в действительности. Я у вас на континенте впервые, хочу узнать, как тут можно выжить.