Алексей Шепелёв - Переплавка

Но едва ребята тронулись по аллее, как Никита напомнил:

— Так ты про предназначение-то объясни.

— Да чего тут объяснять? — устало ответил пионер. — По-твоему проверять предназначение это что-то вроде медосмотра?

— Ну да, типа того.

— Таких проверок у нас нет. Всё по-другому.

— А как?

— Да очень просто. Человек должен доказать, что он способен выполнить то дело, за которое хочет взяться. Можешь — бери и делай, никто не станет смотреть на то, сколько тебе лет и вообще. Не можешь — не берись. И старыми заслугами хвалится не надо.

— Ээээ… это хорошо огород копать. Прикинул свои силы — и берись. Да и то, возможны варианты: когда силы прикидываешь, рассчитываешь на среднюю погоду, правильно? А если дожди сплошные? Град? Буря? Раз и не успел к сроку. И кто виноват? Тот кто взялся?

— За такое не винят, — ответил Серёжка, вспомнив царившую пару лет назад засуху. Кокоринцы тогда, как не старались, госзаказ по зерну и овощам выполнить не смогли. даже если бы выгрести семенные до зернышка, всё равно не смогли бы.

Но никто же с них не требовал: вынь да положь и наплевать, как ты это сделаешь. Яснодольский губернатор просто перенес долги по госзаказу на следующие три года. Клёновы, как и большинство односельчан, расплатились уже ближайшей осенью. Потому что умели работать и работали на совесть. Другое дело, если кто-то только и ищет предлога от работы увильнуть. Ясное дело, что у такого каждый год будет неурожай, в любую погоду. И ясно, что для крестьянского труда такой человек уж точно не предназначен. Ну, так в Кокорино таких и не водилось. Так что, всё было так, как и должно было быть: селяне занимались тем делом, к которому были предназначены. Непонятно было только, как Никита может этого не понимать: такой умный, а в самых простых и ясных вещах путается.

— Ага, за такое, значит, не винят, — азартно продолжал допытываться великий путаник. — А ты понимаешь, что с любой творческой работой ещё сложнее? Что заранее очень трудно оценить вероятность успеха. Очень часто и совсем невозможно.

— Значит, надо проверять по результату, — решил Серёжка.

— Хорошая мысль. Вот только одна проблема: по результату можно узнать после, но не до. Ты слышал, что офицер рассказывал? Что Мурманцев этот оказался совсем непригодным для того, чтобы командовать экспедицией. Но это выяснилось только после того, как он столкнулся с ултами. А как можно было угадать до этого?

— Может, капитан ошибся, — неуверенно произнёс Серёжка.

То, что рассказывал Черешнев, настолько противоречило тому, что к чему привык пионер, что он просто не знал, как относиться к услышанному. И не хотел сейчас об этом думать. Потом когда-нибудь… Завтра… Не даром же говориться, что утро вечера мудренее…

— С чего бы это ему ошибаться? — упорствовал Никита.

— Не знаю… Никит, я не хочу сейчас об этом говорить, — Серёжка остановился и уставился в землю.

— Ладно, пропустим, — неожиданно легко согласился Никита. — Пусть не Мурманцев. О! Пусть Валерка или Паоло. Вот они очень хорошо в астрономии разбираются. Могут они возглавить поисковую экспедицию?

— Мммм… — Серёжка озадаченно почесал затылок. — Наверное, смогут. Но только сперва им придется пройти соответствующие экзамены.

— На выживание, как у Игоря?

— Ну, не совсем как у Игоря. Но вроде того. Чтобы люди могли не сомневаться, что за этим человеком можно пойти.

— А ты бы за Валеркой пошел? — Никита остановился и внимательно посмотрел на Серёжку.

— Я бы пошел. Но я вас знаю. Понимаешь, когда ты давно знаешь человека — это одно. А когда приходит незнакомый командир — это совсем другое. Это ведь не просто — подчиниться совсем незнакомому человеку. Поэтому надо точно знать, что он имеет право отдавать тебе приказ.

— Вот Игорь имеет такое право?

— Да, Игорь — имеет.

— И любой его приказ ты выполнишь?

— Выполню.

— Не задумываясь?

— Не задумываясь.

— Даже самый дурацкий?

— В том-то и дело, что дурацкого приказа он не отдаст. Его приказ может кому-то показаться дурацким, но на самом он таким не будет. Если приказ таким кажется, значит, просто тот человек чего-то не понимает, вот и всё.

— То есть, если тебе его приказ покажется дурацким или просто неправильным, то ты его всё равно выполнишь?

— Выполню, — уверенно ответил пионер.

— И объяснить не попросишь? — уточнил Никита.

— Нет, — Серёжка ответил больше по инерции. На самом деле, мог и попросить. Если время позволяло.

— А я бы попросил… — задумчиво признался Никита.

— Что ж не спрашивал, пока мы к Беловодску выходили? — ехидно поинтересовался пионер.

— Так там всё по делу было. Ничего дурацкого. А что просто непонятно было, мне кое-кто другой объяснял. Помнишь?

— Хитрый ты, — Серёжка произнёс эту фразу со сложной интонацией, но без осуждения.

— А то ты не хитрый, — парировал Никита.

— Ну, куда ж без этого… — протянул Серёжка и мальчишки дружно расхохотались. Мир был восстановлен.

В беседке Валерки и Паоло не оказалось. Лишь сидел закутанный в плащ Робик, совсем в той же позе, как его и оставили.

— Скучно небось бедняке, — сочувственно предположил пионер, когда ребята подходили к месту сбора.

— Не, он скучать не умеет. Он вообще ничего не чувствует. Разум есть, а эмоций — абсолютный ноль, — разъяснил Никита.

— Тогда тем более бедняга, — Серёжка на минутку представил себе такую жизнь. Получался Кай из сказки про Снежную Королеву. Только тому повезло, Герда сумела растопить его заледеневшее сердце. А вот андроиду никто не поможет. Бррр… Нет, жить таким вот безучастным Серёжка ни за что бы не согласился.

— Это точно, — согласился Никита. Серёжка не сомневался, что расскажи он сейчас о Кае и Снежной Королеве, то друг бы понял его с полуслова. Хорошо всё-таки, что они сумели помириться. Хотя и чувствовал пионер, что это ещё не окончательное решение всех проблем, и Никитины закидоны крови ему ещё попортят. Ну и пусть. Всё равно Серёжка сумеет объяснить ему правильное отношение к жизни, а Никита рано или поздно всё поймет как надо. Он ведь не виноват в том, что не понимает некоторых вещей. Виноваты странные порядки в его мире. Кстати, если разобраться, они не такие уж и плохие. В чём-то они Серёжке даже нравились. Но в них явно не хватало огонька, ветра в лицо, одним словом — боевого духа. Все эти разговоры о профессионализме отдавали какой-то дряхлостью, что-ли. Это как купаться в пруду.

Сразу за околицей Кокорино был небольшой прудик. Вода в нём быстро прогревалась, всегда была тёплой и спокойной. Никаких тебе подводных камней и ключей, никакого течения. Купайся — не хочу. Никто из ребят и не хотел. Кроме самых маленьких, только-только осваивавших водную стихию. И кроме ранней весны и поздней осени, когда при всей закалке в речку ради удовольствия не полезешь: нет там никакого удовольствия.