Иван Граборов - Гончая свора

– Едва, но им придётся смирится. – она улыбнулась и показала на роскошные перья шалтийского чармалла, закрывавшие ряд слуховых путей и крайолово-киноварных волос.

– Красивые. Тяжёлая должно быть добыча?

– Тяжёлая. – как-то слишком уж отвлечённо ответила Адайн. Флойд мысленно умножил сложность охоты на шалтийского чармалла в десять раз. – Но о тебе всё равно постоянно спрашивают, задают неудобные вопросы. – она вздохнула и свесилась на окне. – Если я расскажу то, что услышала от тебя, старейшинам, то тебя посчитают кем угодно, только не тем кто ты на самом деле есть, а меня поднимут на смех, да и Гаату тогда никогда не стать. Так не пойдёт. Нужна идея.

Флойд усмехнулся. На Земле, будь он на месте Адайн, его и вовсе хором бы объявили сумасшедшим, с последующей отправкой на пожизненные работы во благо процветания Объединения и всех его честных граждан.

– Если там где я появился мы ничего не найдём, то ты покажешь мне то странное место, о котором говорила?

Проникновенно-доверительное, внимательное и вместе с тем очень по-женски расслабляющее выражение Адайн, сменилось серьёзной миной.

– Нет, нам нельзя. Храм находится в ничейных землях, между Фракхой и Мулгом. Если мы переступим его порог, то тем самым нарушим договор мира.

– В самом деле? Тоесть, ты хочешь сказать, нарушим его прямо как те разведчики?

– Это другое… Ты не понимаешь как здесь всё устроено. – она отвернулась.

Флойду показалось что упёршийся в небольшую рассаду взгляд преисполнился грусти и словно бы скрывал за собой внутреннюю борьбу. Всё стало вдруг ясно. Так же очевидно, как и то что облака на этой планете имеют оранжевый оттенок.

– Насколько их больше? – спросил он.

– Не могу сказать точно, но гораздо больше чем нас. – сопя и отвернувшись, медленно проговорила Адайн. – Их силы стоят недалеко от перевала Ном`тиг, в двух днях пути. У нас же защищены в большей степени лишь восточные равнины. Прикрываем тылы от всякой плотоядной живности. Глупо. Как глупо. – она встала и растирая шею прошлась по комнате. – Но даже будь у нас столько же охотников сколько у Мулга воинов, то мы едва ли сдержим врага. Тогда, на поляне, сказался эффект внезапности, а в открытой войне боюсь история великого селения навсегда окончится. Если я смогу стать Гаату, то возможно удастся повлиять на старейшин. У Орно есть план. Не знаю сработает ли, но иначе наш конец станет вопросом времени.

От избыточной для человеческого организма влажности и резких колебаний атмосферного давления раскалывалась голова. Статические разряды, особенно бурно подсвечивающие сплошное небесное покрывало к утру и вечеру, огромными количествами выжигали драгоценный кислород, вызывая у человека периодические скачки артериального давления. И всё же, не смотря на агрессивную среду, будучи по природе человеком честным, Флойд пытался войти в её положение. В положение иного, чуждого инопланетного существа, будучи сам выброшенным где-то среди далёких звёзд. Это было удивительно и тем, что, как он думал, способность к глубоким переживаниям предыдущая жизнь из него всю вырвала на корню.

– Проводи меня к месту. Если мы ничего не найдём там, то до храма, следуя твоим указаниям, доберусь сам. – медленно поднялся и свесил ноги с высокого настила, упёршись кистями о край кровати.

– А если опять повстречаем разведчиков?

Флойд опустил взгляд на свой револьвер. Адайн хмыкнула.

– Вы должно быть часто воюете в своём мире, если ты про него не наврал. Гораздо чаще чем мы здесь, на Гирвалме, ведь так? Поэтому и придумали такие хитроумные устройства и, как и яммтеты, не боитесь металла. Но ты всё же не яммтет, нет. – три круга коллоидных колец гипнотизировали, вводили Флойда в транс. Он словно попал в художественную галерею и сейчас рассматривал лучшее её полотно. – Ты не поклоняешься бездушному орудию, лишь используешь его в своих целях. – Адайн коснулась его руки, развернула к верху ладонью и поглаживая стала с интересом осматривать. – Так вы и выживаете, верно?

– Выживаем? Я порой думаю, что всё, что мы когда-либо делали, это поколениями учились умирать. Об этом вся наша история. – расхожая банальность, сказанная вслух представительнице иного мира, незаметно перестала таковой быть. – В мире где уже нет радости беспечного вольнодумства, где нужду подменило желание, где сострадание удел слабых, где чтобы твой народ жил в мире – чужой должен быть утоплен в крови. – песчаные поля лазурных филиппинских пляжей, изъеденных глубокими воронками от мин и ракетных снарядов, всплыли в его сознании интуитивно, очень явно. – Мы научились невероятно скоро, самыми разнообразными, хитроумными способами убивать друг друга, калечить миллионы жизней как по щелчку, а другие миллионы заставлять об этом не сожалеть. Возможно это неискоренимая закономерность нашего вида – тяга не к развитию, но покорению. Да, возможно. Плохо это, ужасно, чудовищно или же предопределённость сулит новые откровения, но другого мира мы не породили.

Им предпринялась робкая попытка встать. Вторая за последний час. Получилось, хотя все тело и пребывало в настоящей агонии. Шаг, за ним второй. Дойдя до гладко выделанных стенок дверного проёма, он остановился, оперевшись правой рукой о выступающую из стены полку, после чего сдавленно сглотнул.

Адайн не нужно было просить. Она уже стояла рядом, поддерживая его за надорвавшееся плечо кожаной куртки.

– С тебя новая, охотница. – стараясь сбросить неловкость, витавшую средь лучезарного помещения, он едва заметно улыбнулся.

Но ей улыбаться не хотелось, нет, она всё увидела, почувствовала и ощутила, как если бы сама пережила те мгновения и ту боль. Сокрытое за взглядом Флойда, сожжённые волокна его нервов, само его существо, надломленное и выжитое – она почувствовала всё. Мгновением позже, будто вспомнив что-то важное, Адайн отстранилась от него.

– Послушай, таким тебе нельзя идти. – завела она песню, повторявшуюся в течении дня шестью различными вариациями. – Едва ли ты осилишь и половину пути. Пару дней придётся переждать, благо лагри быстро залечивает твои кости и плоть.

– И дня достаточно. – возразил Флойд, оглядывая рану. – Я смогу добраться до места. Как-нибудь выдержу.

Охотница резко отдёрнула его за помятую куртку и заглянула в серые радужки глаз, источавшие бесконечную усталость. Прошлая ночь прошла без сна и вот теперь, в преддверии новой ночи, он всё ещё бодрствовал, не находя себе места от осознания происходящего, занозой донимающего его мысли.

– А что если не найдёшь того, что ищешь? – отпустила она его. – Или, что если ты найдёшь другое, отличное от того, что ожидаешь? – голос бойкой девушки теперь шептал, подобно позабытой им колыбельной.