Клиффорд Саймак - Магистраль вечности
- Название:Магистраль вечности
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Клиффорд Саймак - Магистраль вечности краткое содержание
Магистраль вечности - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
– А Стелла?
– Тоже неприветлива, но на свой стервозный манер. Все разглядывала меня исподтишка, притворяясь при этом, что я ее ни капельки не интересую.
– Кто-нибудь из них двоих опасен? Я имею в виду опасен для нас?
– Нет, не думаю. Просто с ними неуютно.
– Мы стали слишком самодовольными, – произнесла Эмма робким голоском. – Все у нас шло гладко столько лет, что мы поневоле впали в заблуждение, что так будет всегда. Хорас среди нас единственный, кто по-прежнему начеку. И постоянно чем-нибудь занят. Сдается мне, что и остальные, чем критиковать его, лучше бы нашли себе какое-нибудь полезное занятие.
– Тимоти занят не меньше Хораса, – возразила Инид. – Не бывает и дня, чтоб он не копался в книгах или не разбирался в том, что собрали для него другие. А кто собрал? Дэвид, выезжавший в Лондон, Париж и Нью-Йорк, не побоявшийся покидать Гопкинс Акт ради сбора информации…
– Что ж, дорогая, это, может, и так, – откликнулась Эмма, – а ты сама чем занята, скажи на милость?
– Милые родственники, – взял слово Тимоти, – не стоит придираться друг к другу. Инид делает никак не меньше, чем остальные, а то и больше.
Дэвид бросил взгляд на Тимоти, восседавшего во главе стола, спокойного и красноречивого, и в который раз поразился тому, как удается брату ладить с Эммой и ее хамоватым мужем. Сколько бы его ни провоцировали, Тимоти никогда не повышал голоса. Лицо, окаймленное жидкой седенькой бородкой, напоминало святого, а главное – он неизменно являл собой голос разума перед лицом любых бурь, налетавших на семейный корабль.
– Чем препираться, кто вкладывает больше стараний в преодоление мелких трудностей, – произнес Дэвид, – лучше бы признаться, что никто из нас не сделал ничего серьезного для решения проблемы по существу. Почему бы не сказать себе прямо и честно: мы беженцы, мы забились сюда и прячемся в надежде, что нас не найдут? Но нет, мы не хотим в этом сознаться, хоть и не смогли бы придумать ничего другого даже перед лицом собственной гибели…
– А может, кто-то из нас уже нащупывает путь к решению? – заявил Хорас. – И даже если нет, есть же и другие, кто ищет верный ответ. В Афинах, в плейстоцене…
– Вот именно, – подхватил Дэвид. – Мы, Афины, плейстоцен и Нью-Йорк, если Мартин со Стеллой все еще там. И сколько же нас наберется вместе взятых?
– Не стоит забывать, – ответил Хорас, – что нами счет не исчерпывается, должны существовать и другие группы. Три наши общины – по сути четыре осведомлены друг о друге. Но должны быть и другие, связанные между собой так же тесно, как наша четверка, но тем не менее не знающие ни о нас, ни о большинстве других. Это же логично! Революционеры – а мы в известном смысле революционеры – испокон веков разделялись на конспиративные ячейки, и одна ячейка знала о других не больше, чем было совершенно необходимо.
– Со своей стороны, – повторил Дэвид упрямо, – я продолжаю считать, что мы просто-напросто беженцы, улизнувшие из своей эпохи.
К этому моменту с бараниной было покончено. Нора забрала пустое блюдо, а затем вернулась и водрузила на центр стола дымящийся сливовый пудинг. Эмма не замедлила придвинуть пудинг к себе.
– Оказывается, он уже нарезан, – сообщила она. – Передавайте мне свои десертные тарелки. Для желающих найдется и подливка.
– Сегодня я, когда бродил по полям, повстречал Колючку, – сказал Дэвид. – Он, как обычно, играл в свою глупую игру-попрыгушку.
– Бедный Колючка, – высказался Тимоти. – И угораздило же его забраться сюда вместе с нами! Он же тогда просто заглянул в гости, но оказался с нами в минуту отправления. Хоть он и не член семьи, но бросить его было бы негоже. Надеюсь, ему с нами хорошо…
– По всем признакам, он чувствует себя неплохо, – заметила Инид.
– Вряд ли мы выясним, хорошо ему или нет, – объявил Хорас. – Ему же не дано говорить с нами.
– Он понимает больше, чем мы подозреваем, – сказал Дэвид. – Не надо заблуждаться, воображая, что он глуп.
– Колючка – инопланетянин, – констатировал Тимоти. – Жил в соседнем семействе на правах домашнего любимца – нет, это не вполне точно, но состоял с ними в каких-то отношениях. В те дни многие земляне вступали в отношения с пришельцами, и характер таких отношений было не всегда легко понять. По крайней мере, для меня они так и остались загадкой.
– С Генри все было иначе, – заметила Инид. – Он из нашей собственной семьи. Может, родство и дальнее, но он все равно из наших. И отправился с нами, в сущности, добровольно.
– Подчас я испытываю за него тревогу, – заявил Тимоти. – Не слишком-то часто он показывается нам на глаза.
– Занят, – пояснил Дэвид. – Развлекается. Бродит по стране за пределами поместья, наводя ужас на простых селян, да и на помещиков – эти тоже невежественны, как крестьяне, и верят в призраков. Зато нам он приносит уйму местной информации. Благодаря ему, и только благодаря ему, мы довольно широко осведомлены о том, что творится за пределами Гопкинс Акра.
– Но Генри вовсе не призрак! – воскликнула Эмма так, словно объявила официальный протест. – Не следовало бы толковать о нем в подобном тоне…
– Разумеется, он не призрак, – согласился с сестрой Дэвид, – но достаточно похож на призрака, чтоб одурачить любого, кто не знает в чем дело.
Прервав с общего согласия разговор, они приступили к пудингу, который оказался вязок, но исключительно вкусен. И вдруг прозвучала мысль – не голос, а мысль, но настолько сильная и ясная, что ее восприняли все за столом:
«Я слышал, вы тут говорили обо мне…»
– Генри! – взвизгнула Эмма, а остальные сконфузились.
– Конечно, он, кто же еще, – отозвался Хорас, хотя почему-то охрип. – Обожает пугать нас в самую неподходящую минуту. То удерет на много дней, а то объявится рядышком и заорет в самое ухо…
– Соберись в одно целое, Генри, – распорядился Тимоти, – и садись спокойно на стул. Неприятно говорить с собеседником, который невидим.
Генри собрался, или почти собрался, в целое так, чтоб его можно было хотя бы смутно видеть, и уселся в торце стола, прямо напротив Тимоти. Он был созданием дымчатым, в целом похожим на человека, но слепленным как бы очень небрежно. И даже то, что он собрал воедино, не желало твердо держаться вместе, а колыхалось взад-вперед, – спинка стула, видная сквозь разреженное тело, словно подрагивала в такт этим колыханиям.
«Вы с восторгом поглощаете безобразно тяжелую пищу, – заявил Генри. – Все тяжелое. Тяжелая баранина. Тяжелый пудинг. Именно пристрастие к тяжелой пище делает вас столь неповоротливыми, как вы есть.»
– Разве я неповоротливый? – не согласился Тимоти. – Я такой тощий и легкий, что того и гляди пошатнусь на ветру…
«Да не бываешь ты на ветру, – отпарировал Генри. – Ты же из дому не выходишь. Сколько лет минуло с тех пор, как ты ощущал обыкновенное солнечное тепло?»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: