Андрей Измайлов - День свершений [сборник]

Вдруг — кончилось все, стих рокот, и мигом страх куда-то пропал. Вокруг — ни одного человека, все сгинули. Ох, думаю, опять страсти эти дьявольские!

Лота в кресле оборачивается, глазищи так и сияют.

— Стэн, — говорит, — милый! Ведь успели мы!.. Бруно перехватил управление— никто сюда не войдет!

Я пот вытер — мокрый я после всей этой чертовщины, хоть выжимай. Ну ладно, успели, а дальше-то что?.. Все равно нас храмовники отсюда выкурят. Что тогда?

Бруно с пола встает, весь черный, в подпалинах, глаза горят — сущий демон.

— Готово! — хрипит. — Можно вводить в Ось!

Лота вздрогнула, глянула на него как-то странно: то ли с восторгом, то ли с жалостью — не поймешь. Ее вообще трудно понять, такой уж человек…

— Давай! — говорит тихо.

Бруно развернулся и потопал куда-то.

— Стой! — кричит Лота. — Вернись!

Подходит — морда невозмутимая, ни один мускул не дрогнет. Лота вдруг привстала в кресле, обхватила его за могучую шею, поцеловала в лоб:

— Иди!..

И пошел он куда-то к центру, в сторону Чаши, на которой Ось мира покоится. Быстро идет, чуть не строевым шагом: от сапог гул на весь Храм. Не по себе мне почему-то стало.

— За ним! — командует тут Лота. — Помоги мне…

Оперлась на меня, заковыляли мы следом. Он уже у решетки. Разбежался, перемахнул играючи — а там в два моих роста! — и давай вокруг Чаши кружить, вроде как по спирали.

Подходим к ограде.

— Все! — шепчет Лота. — Нельзя дальше!..

Стоим, к прутьям прижались. У Лоты глаза темные, расширенные, в зрачках — Священная ось белой нитью.

А Бруно все кружит — ближе, ближе — и вдруг прыг, к Чаше, обхватил ручищами, словно поднять собрался. Слышу, Лота шепчет: прощай, мол, Бруно!.. А Бруно вдруг распирать начало во все стороны: спина горбом, руки из рукавов повылазили и давай расти… Уже и не руки — щупальца нечеловеческие, черные, скользкие — всю Чашу кольцом обхватили. Треснула тут куртка его кожаная, в прорехах металл блеснул; провода откуда-то повыскакивали, зазмеились к Чаше.

Вцепился я в прутья, стою как оглушенный, даже молитву не могу прочесть: память отшибло начисто! Лота мне плечо сжала: не бойся, мол!.. Куда там!..

А у Чаши — сущая чертовщина! Уж и тела Бруно нет — одни провода, спирали, шары какие-то… Где-то среди этой мешанины голова крутится — лицо мелькает темной маской. Минута прошла — нет Бруно, исчез начисто! Вместо него нависло над Чашей дикое сооружение, все в шипах, как еж, сверху огонек зеленый подмигивает — прямо в воздухе. А от Бруно — только кучка рваных тряпок на зеркальном полу.

— Вот и все, — говорит Лота со вздохом. — Нет больше Бруно, он свое дело сделал!

Что-то у меня в мозгах вроде сдвинулось.

— Так это… — бормочу, — это…

— Да, — подхватывает с улыбкой. — Бруно — это машина! Хорошая машина. Мы любили его. Ведь он — это как бы мы!

Чуть не сел я, ей-богу! Подумать только, машина! Машина, которая в тысячу раз умнее любого человека здесь!

А Лота засмеялась, а потом говорит, что, мол, не удивляйся, все поступки Бруно — это их с Яном приказы, или заложенная программа, у них с Бруно была дистанционная связь, ну, как бы мысленная, и когда он говорил, то это в основном были слова Яна и Лоты, хотя сам Бруно многое умел: он и телохранитель, и следопыт, и носильщик, и водитель, и бог знает что он еще умел, одно только ему было не дано: мыслить по-человечески, все ж таки это машина из железа да пластика, и главное его назначение — здесь!..

Тут Лота кивает на то, что раньше было Бруно, и говорит:

— БРУНО — это значит: Биороботальная Установка Нейтрализации Оси! Теперь ясно?.. Ради этого его и сделали, ради этого и мы здесь! Видишь этот огонек над Чашей?.. Это значит, что установка, которую он нес в себе, заработала! И ничто уже ей помешать не сможет! Скоро ты не узнаешь своего маленького мирка. Переждем здесь, а потом… потом ты кое-что увидишь!..

Говорит она эти слова, и чувствую я, что вот эти минуты — самые главные во всей моей жизни, и в прошлой, и в будущей, даже если мне еще сто сферолет жить придется! Набрался я храбрости, взглянул ей прямо в лицо.

— Кто вы? — спрашиваю. — Откуда к нам пришли?..

Тряхнула она волосами, прищурилась лукаво. В глазах — самых светлых под Семью сферами — веселые огоньки вспыхнули.

— А ты все еще не понял?

Неужели, думаю, оттуда ?.. Но ведь не может этого быть, нет там ничего! Да и как же, сквозь сферы-то, невозможно это!.. Чувствую, еще секунда — и лопнет у меня сердце, как мнимон проколотый.

— Ну что ты сам себя пугаешься?! — продолжает Лота, улыбаясь. — Ведь догадался же, вижу!..

Я только губами шевелю беззвучно — значит, оттуда!

— Присядем, — говорит Лота.

Опустилась прямо на пол, спиной к решетке, больную ногу вперед вытянула. И что интересно: уже вовсю ею шевелит, словно и взаправду подзажила. Присел я на корточки рядышком, понимаю: главное — впереди! А она молчит, вроде задумалась о чем-то; может, Яна вспомнила…

— Боже мой, — вдруг головой качает, — как же вы только выжили?! Двести лет без солнца, без неба, без правды… Это же тюрьма!..

Я плечами пожал: насчет тюрьмы — это она зря, просто настоящей не видела. А жить и здесь можно — живем ведь!

Нет, я, конечно, знаю, что до Свершения мир другой был. Над головой ничего не висело — пустота! — а вся земля — внизу. Я на картинках видал: чудно, будто кто разогнул всё. Может, тогда и лучше было, но кто ж виноват, что так вышло? Если бы не война — и Свершения б не было! Не мы ж ее развязали! Жрецы что говорят: как рванули первые бомбы — земля и замкнулась. Спасли, значит, боги наш народ, заключили в Священную непроницаемую сферу! Ну, а кто снаружи остался, — в пепел, в прах!

Тогда и Ось засияла — Сфера-то вокруг нее и вращается, — и ложносолнце объявилось, и мнимоны, и нечисть всякая — вспомнил, мутантами их называют! — и небо по семь раз за день цвет меняло, и пузыри радужные пошли… В общем — все, как сейчас. Древневерская церковь тогда сдуру Апокалипсис объявила — мол, вот он, Конец света, покайтесь, грешники! Кое-кто и вправду поверил — свихнулись! — но остальные ничего, выжили. А что?.. Сфера дает тепло и свет, земля родит, запасы немалые нашлись — на случай войны подготовили. В общем, получается, что у нас своя маленькая планетка, только жизнь не снаружи, а внутри…

Древневеров убрали — чтоб не каркали! — жрецы на их место сели. Они-то поумней оказались, и вера у них правильней. Не Конец света, а наоборот — Спасение! Мол, подойдет срок, будет и Второе свершение: раскроется сфера, достойные вернутся в большой мир — обновленный, очищенный атомным огнем новый Эдем! Вот и получается — избранники мы божьи.

А выходит, что правы-то отверги, а не жрецы: какие ж мы избранники, если есть Лота и остальные?! Скорей уж они избранники, ведь они — оттуда!