Валентин Гаркуша - Дубовый лист

— Я слышала об этом эксперименте, но это еще, конечно, доказано только косвенно.

— Я тоже слышал, — шутливо подхватил ее преподаватель, — черные дыры, тоже еще доказаны только косвенно. Но принято их учитывать как существующие. Говорите, что думаете. Света.

Девушка заметно покраснела, когда Адам ее узнал.

— Во всем винят кванты.

— И как же?

— Без наблюдения, эксперимент протекал в темноте и кванты не влияли на электроны, а потом включили свет. И кванты стали бомбардировать электроны. Замедляя их вибрацию.

Адам улыбнулся еще шире.

— Совершенно верно. Так и говорят. Садись, пусть Михаил Юрьевич тебе это зачтет. В хорошем смысле, я надеюсь, — снова пробежал смех.

Потом лектор подошел к доске и через компьютер выбрал изображения данного опыта. Затем, он поставил их на автоматическую перемотку, слайд-шоу, и продолжил заключительную речь, уже более серьезным голосом, что даже заставило заметно приутихнуть аудиторию.

— Видите ли, свет — это волна. И как звучит между строк в опыте Юнга, она непоколебима. Поэтому, в эксперименте с фотонами, все шло стабильно. Но электроны, не кванты. И могут, как оказалось, существовать в виде волн лишь тогда, когда им ничего не мешает. А мешают им, как раз, те самые кванты. Но вот насчет бомбардировки…. Я крайне несогласен. Волна не может бомбардировать. Волна может лишь волновать, колебать или, как в этом случае, закручивать.

Аудитория по-прежнему молчала и даже оба присутствующих преподавателя, в том числе. Они слушали Адама, одновременно, пытаясь проанализировать все его выступление и подстроить под свою программу, походу, подготавливая вопросы для студентов по данной лекции. Конца лекции они ждали, но не для того, чтобы уйти, а совершенно по другой причине. Преподаватели знали, что именно в конце он выскажет очередную гипотезу, предположение, что как обычно, заставит задуматься и заинтересует студентов. А это значит: чтобы сами преподаватели не ударили в грязь лицом, нужно понимать, о чем спрашивать лектора, чтобы потом задавать правильные вопросы студентам.

— Все мы знаем, что ничто ничего не касается. Молекулы, как и частицы, отталкиваются друг от друга. Потому волна фотонов, встречаясь с колебанием электрона, вступает с ним в некий танец и успокаивает его. Словно Луна неожиданно наткнулась на вибрирующую Землю и стала вращаться вокруг нее, пока та, окончательно не уснет и снова превратится в частичку материи, — потом Адам глубоко вздохнул и продолжил. — Нам пока рано судить, почему так происходит, ведь мы плохо себе представляем элементарные частицы и только начинаем их понимать. Вам же, дорогие студенты, придется их познать намного больше, чем нам. К вашему времени и технологии шагнут вперед, да и станут намного доступней.

Заканчивал он фразу уже со звенящим звонком, и потом заметно веселее, добавил.

— А те, кому интересен сам эксперимент с электронами и не может дождаться его разбор на лекциях, пусть ознакомится с ним в сети. И тогда, вы сможете составить свое собственное мнение на этот счет и, возможно дополнить меня. А возможно, и опровергнуть. У меня все. Спасибо.

Пара закончилась, и присутствующие стали неспешно расходиться. Впереди был большой перерыв, и можно было пообедать, потому некоторые студенты со своим преподавателем облепили Адама и стали засыпать того расспросами. Сам же Адам охотно на них отвечал.

Миша, скромно стоял в стороне и не без удовольствия наблюдал за реакцией друга. Потом, поток пытливых учеников спал, и мужчина смог подойти.

— У тебя что, был наконец-то секс? — спросил сходу Михаил, ехидно улыбаясь.

— Понравилось? — специально проигнорировав плоскую шутку, ответил Адам, и не поднимая глаз, стал собирать свой ноутбук в сумку.

Миша осмотрел уже почти пустую аудиторию и с легким восхищением, которое к слову, пытался скрыть, добавил.

— Ну, ты был в ударе. От тебя прямо свет шел. Пообедаешь со мной или сразу домой уйдешь?

У Адама пар больше не было, да и в рабочей лаборатории на сегодня ничего не запланировано. Поэтому он мог распоряжаться своим временем, вольно. А в его планах, как раз был разговор с другом, так как тот знал, что Миша вполне мог бы подкинуть идею с проектом. Но в эти планы Адама, не входило его посвящать полностью и удачно оживленное выступление перед аудиторией, могло помочь начать нужный, но неловкий разговор.

— Да, Вики все равно нет и к ней сейчас мне не попасть, там очередная десорбция каких-то нужных газов идет, все закрыто. Так что я, пожалуй, с тобой перекушу, да и хотелось бы поговорить.

Конспиратор из Адама был никакой, но на удачу, конечно же, Михаил не мог бы заподозрить, для чего нужен этот разговор. И тот, сразу же, согласился.

Так, за разговорами ни о чем, они и прошли в просторное кафе, на втором этаже, для преподавателей. Заказав себе плотный обед, на тоненьких пластиковых тарелках, сели за стол. И там Миша вопросительно посмотрел на друга.

— И о чем, ты хотел поговорить?

Адам, немного засмущался, пытаясь придумать с чего начать.

— Вот скажи мне. Волны фотонов….

Миша сразу, прожевывая пищу, скривился, всем видом показывая, что ожидал услышать какое-то откровение, или хотя бы, любовную историю, но совершенно не науку.

— Те, что мало? — спросил он, но заметив все такое же, сосредоточенное лицо Адама, решил ретироваться. — Извини, продолжай.

— Та, ты же меня знаешь, я сам себя уже накрутил, и пока сам и не остыну, не успокоюсь.

Они вместе засмеялись.

— Так вот. Волна влияет на магнитное поле, это я знаю точно, не могу понять, как?

Миша сделал озадаченный вид и крайне неуверенно ответил.

— Ну, это ты спросил. Если восприимчивое, почему бы и нет. Все зависит от его природы, мощности. Ну, как-то, так, очень мало информации.

— Не заморачивайся, все только теоретически. Может, докторскую, напишу про поля.

Эти слова заметно оживили собеседника.

— Давно пора. А то ты после своего проекта, зачах. Зато, какие были времена!

Потом он, закачав головой, улыбнулся.

— Так, ты о нем и говоришь. О своем суперполе?

— И да, и нет, — попытался увильнуть Адам, — но больше, да. Хотя, как сам понимаешь, теперь все только теоретически.

— Все равно было классно. А денег убили, — он даже засмеялся. — Я сам лично несколько тыщенок валюты отдал! Правда, курс был слегка другой, но все равно немало.

— Та, я тоже. Жаль, в никуда.

— А я не жалею. И никто не жалеет. Мы много другого сделали. Да и все знали, на что шли. Рискнуть стоило, правда?

Так, за воспоминаниями, прошла половина обеда и времени почти не осталось. Об этом, задумался и сам Миша.

— Что же с твоим полем-то?

— Скажем так, фотоны его глушат.

— Машина дребезжит?