Валентин Гаркуша - Дубовый лист

— Вика, сфера то не отсюда, я не берусь предугадывать ее реакцию на запуск с этой машины.

— Пакет, Адам. Пакет был!

— Да пожалуй, ты права. Как-то странно, просто. Возвращаться без пакета в наше время — рискованно, по любому придется действовать отсюда. Дай-ка мне минуту, я перепрограммируют пульт возвращения на этот момент. И кстати, а на когда же нам переноситься?

— Ох. А помнишь, мы на твой день рождения, ездили к твоему брату в Николаев. Давай туда, и дата точная есть, и нас точно не будет. Мы, по-моему, в часов девять выехали. Перенеси нас на одиннадцать, не прогадаешь.

Ученый призадумался.

— Апрель…, конец апреля, — ну почти такая же погода, чуть холодней, но то мелочи. Если что, куртки возьмем. Главное, не забыть. О! И да! Обязательно, отбери все купюры, только подходящих годов.

— Есть сер! — потом почти смеясь, добавила, — фонарик не забудь.

И так, спустя десять минут, все было готово, и Адам даже предугадал разрядку аккумулятора при возвращении сюда, потому и взял здешний пульт, а свой отложил, с таким намеком, что, когда они сюда вернутся, то вновь переставит их, и использованный пойдет на зарядку, чего как раз хватит на начало эксперимента.

— Кстати, нет худа, без добра, — вдруг воспрянувшим голосом произнес ученый, пролезая в сферу. — Проведем эксперимент, по перемещению внутри перемещения.

— Вот это мой Адам, а то нытик какой-то.

И вновь вспышка. Ученый с интересом заметил, что разницы в продолжительности появления поля между несколькими часами и несколькими годами — нет. И длилась она все те же четыре секунды.

Три с половиной года назад лаборатория выглядела примерно так же, разве что более захламленной. Совсем недавно трудившиеся в ней ученые бросили свой проект над вневременной камерой хранения, и даже сам Адам редко сюда спускался. Вот лаборатория потихоньку и превращалась в склад. Это позже откроется второе дыхание, и ученый снова вдохнет в нее жизнь, выгребет мусор, и закупит новую аппаратуру. Но сейчас здесь царит застывший мир медленно садящейся пыли и темноты.

Адам включил свет.

— Ого, — произнес он, рассматривая запыленные приборы. — Уже, бедняги, почти год стоят без дела. Да и как они пережили это.

Вика тоже выбралась.

— Возможно, это путешествие нужно было скорее тебе, чем мне. Мне-то туфельки. А вот ты, посмотришь на истоки своего открытия!

Ученый не стал возражать и аккуратно пробрался через коробки и ондулин, к люку.

— А нам повезло, — приподнимая его и всматриваясь, прошептал Адам, а потом, убедившись, что действительно никого нет, вышел в гараж. — Люк-то тогда мы обычно закрывали.

На это Вика ничего не сказала и просто проследовала за своим мужем. Но когда они оказались во дворе, то оба замерли. Их моментально переполнило очень тяжелое, и крайне неприятно чувство, и в тот момент, что Вика, что Адам, пожалели о своем решении переместиться сюда. Это чувство ранее не испытывал ни один живой человек. Какое-то извращенное чувство ностальгии, смешанное с чувством потери и чувством безысходности, плюс, сверху ощущение старения и неминуемых перемен. А всего-то они смотрели на свой двор, только три с половиной года назад. В те дни, Адам с рабочими, как раз делали крышу. И смотреть на старую версию своего дома было и больно, и приятно. Словно ожившие фотографии, наложенные на аномально реалистичный сон, эмоции взрывали шаблоны подсознания, нагромождая их невидимой ранее смесью воспоминаний с ощущениями.

— Тебе нужна куртка? — пересиливая странное, но тяжелое чувство безвозвратной потери, первым заговорил ученый.

— Не знаю, — Виктория осмотрелась и даже попыталась сосредоточиться на ощущениях погоды. — Та, наверное — нет. Давай просто сходим за теми туфлями. Хорошо, хоть ключи от ворот подойдут.

Они вышли на улицу и окунулись в знакомую атмосферу, так как она особо не изменилась за эти годы, разве что немного заросла. Там ученых немного отпустило, вернув в голову трезвые мысли, а путешествию — цель.

— Вот тут надо было бы в магазины сходить, — сказал Адам, — сэкономили бы.

— Ох, давай уже не сегодня. Ну, или как правильно сказать-то, в другой раз?

Пошли супруги к магазину специально пешком, ведь они уже полностью успокоились и стали наслаждаться каждым моментом пребывания в прошлом, и даже успели замерзнуть. И вот когда Вика увидела знакомую, но уже подзабытую вывеску, все плохое и грустное тут же улетучилось из головы.

— Ах, Адам! — возрадовалась та, — представляешь, открыто! Открыто! Пошли скорее.

Такое резко приподнятое настроение жены, не могло ни взбодрить и Адама, на что тот, конечно же, ускорил шаг, едва успевая за Викой. А внутри магазина кипела своя повседневная жизнь, и никто даже не подозревал, что через месяц или полтора их закроют. Виктория быстро, по памяти, нашла элегантные черные туфельки на высоком каблуке и чуть ли не обняла их.

Адам сел рядом.

— Слушай, а может не стоит. Из такого далекого прошлого что-то переносить?

— Ох, Адам, ну, сколько тебе повторять, пакет же был.

— Может он был пустой? Попросим у них пакет.

— Ты в своем уме? Какой пакет? Выходит у этих туфлей судьба такая. Значит, я их и купила. Мне кто-то говорил, не помню уже кто, может даже с института, что были на финальной распродаже при закрытии и их уже не видели. Я тогда еще с завистью подумала, что какой-то везунчик по дешевке выхватил мои туфельки.

Ученый, хоть и получил удовлетворяющий ответ, все равно был глубоко озадачен, но промолчал.

Так Вика игралась со своими туфельками, минут с десять. Потом с детским азартом, расплатилась, и получив тот самый не хватающий пакет, направилась к выходу.

— А может и тебе, что-то подыщем?

— О, нет, — взволнованно и нервно ответил мужчина. — Хватит шутить со временем. Пошли уже домой.

— Ладно-ладно. Только не нужно так переживать. Ты же и меня пугаешь.

— Может оно и к лучшему. Осторожней будешь.

Эти слова были иголкой, той самой иголкой, кольнувшей прямиком в сердце. И ни смысл, и даже не сами слова, а то, как их произнес Адам. Они прозвучали так холодно и с таким глубоким, буквально подсознательным, инстинктивным страхом, что Виктория даже остановилась и задумалась, а не показалось ли ей. Но общая атмосфера, наконец прошедшая тяжелая ностальгия и радость об уже нежданном приобретении, вернули девушку на место. Но осадок все-таки остался.

Они снова пешком направились в сторону дома. Настроение поднималось, страсти отпускали, и даже Адам стал заметно меньше нервничать. По дороге, супруги пару раз свернули на знакомые места, где поохав от воспоминаний, вернулись к себе в лабораторию.

На этот раз Вика ждала Адама. Она сидела на красивой площади рядом с большим собором, а напротив, стоял высокий памятник графу Воронцову. Девушка неторопливо ела сладкую булочку, запивая горячим чаем из пластикового стакана. Погода стояла прекрасная, едва дул теплый ветер, светило ласково припекающее солнце, а в небе пролетали стайки маленьких птиц. В голове девушки, наконец, закончил созревать давно вынашиваемый план. Можно сказать, что она им заразилась буквально сразу же, как узнала о новых возможностях камеры. Конечно, сначала он был фантастическим, но позже начал приобретать все более и более реальные формы. Естественно, речь идет о путешествии в далекое прошлое. Вика хотела озвучить свой план мужу и даже подготовила стойкий компромат, так как была полностью уверена в его панической реакции.