Валентин Гаркуша - Дубовый лист

— Давно не виделись!

— Привет Сережа. Я как раз недавно узнал, что ты сильно с заведующей поругался.

— Да, было дело, но уже помирились, правда, я ей теперь дурную работу постоянно делаю. Но это временно.

Они немного поговорили об университете и об их учебе, но потом вернулись и к вопросу, собравшему сегодня их здесь. Так, втроем, они прошли в магазин, где в темной, широкой, но практически полностью заставленной, и к тому же единственной комнате, посетителей встретил мужчина в нелепых очках.

— Привет Фриц, — обратился к нему Сергей, — в общем, это они.

Фриц был уже в курсе и заинтересованно подошел к Адаму.

— Здавствуйте, — сильно картавя, поздоровался тот и протянул руку, ученый пожал ее, одновременно осматриваясь. — Так Вас нумизматика Николая Пеавого интеесует?

— Почти, — деликатно проигнорировав тот факт, что слова антиквара, Адам понимает не сразу, а лишь обдумав их, ответил ученый. — У нас такая задача. Мы составляем подарок очень уважаемому человеку, и у нас даже есть половина. Это настоящий кошелек, начала девятнадцатого века, и мы хотим заполнить его соответствующе. А именно, деньгами до 1845 года, так чтобы этот кошелек подходил дворянину среднего класса, потому как, скорее всего, будет висеть на соответствующем манекене. Монеты нужны оригинальные и в хорошем состоянии, ведь этот человек, крайне педантичен. — Потом Адам, переварив то, что только что сказал, решил добавить. — Можно конечно и без золота, средний класс все-таки.

— Да-да, я Вас пеакасно понимаю. Подождите минуту.

И антиквар удалился. А ученый озадаченно посмотрел на почти смеющуюся жену, которая молча, умилялась забавной сцене. Сережа же, тем временем, осматривал огромный альбом набитый монетами.

— Спорю, что нашего Фрица, зовут Абраша, — шепнула на ухо Вика, — хоть на сотню.

— Или Изя, — шепнул ей в ответ Адам, но потом, заметив, что Фриц возвращается с похожим альбомом, что листает Сергей, показательно замолчал.

— Вот посмотиите, думаю, Вам все подойдет, — он аккуратно передал альбом и сам отошел к Сергею. — Там, в уголку ценник, это в доллаах. Но можно и по куусу.

— Хорошо, спасибо, — уже предвещая беду, ответил Адам и открыл альбом.

— Матерь божья, — послышался голос Виктории.

И реакция была оправданна. Да, монеты были в хорошем состоянии и года практически все подходили, так как альбом был с нумизматикой периода правления Николая Первого. Но цены были просто колоссальные.

— Ох, милый, — продолжала Вика, — если это в долларах, давай что попроще.

— Да, что там попроще. Мы же не как шатуны по улице туда-сюда будем ходить. И зайти куда-то захочется, да и попробовать что-то. А цены не были как при Иване Грозном за копейку воз репы.

Вдруг ожил Сергей, который хоть и не слышал всего предложения, но услышал имя Ивана Грозного.

— А Вы, кстати, в курсе, что сейчас пытаются доказать, будто его и не было, ну Ивана того.

— Это как? — обернулся к нему Адам.

— Да так, говорят, это собранный образ, и что это было несколько отдельных личностей.

Тут вмешался Фриц.

— Ага, конечно. Монеты его есть, записи о нем есть, даже еегистаация посольств в иностааных госудааствах имеется, а цаая значит, не было.

Вика широко улыбнулась.

— Так что передать мой король? — со смехом процитировала она шведского посла из популярного советского фильма об Иване Грозном.

— А передать, что нам пора, — ответил ей Адам, подзывая Фрица.

Он выбрал из альбома довольно прилично серебряных и еще чуть больше бронзовых монет, и протянул карточку, на что антиквар растерянно улыбнувшись, сказал.

— Чеез дооогу есть банкомат.

***

Наступил вечер и пара уже вернулась. Они пробегали весь день, по крошкам собирая нужные им вещи. И, конечно же, как и ожидалось, больше всего времени потратили именно в ателье, но совершенно не напрасно.

Вика перемеряла буквально весь ассортимент, что ей только подходил по размеру, и под комментарии дизайнера, остановила свой выбор на бежевом платье с открытыми плечами, но при этом самой узкой юбкой, состоящей всего из двух слоев, в которой она смогла бы долго ходить. Платье было расшито серыми лентами, завязанными в бантики вдоль самой юбки. Еще на втором слое той юбки, выступавшем из-под первого, где-то чуть ниже колен, имелись кружева, нашитые между слоями. Хорошо хоть без бисера, думала девушка. Но главной проблемой был выбор шляпки, и здесь Виктория пошла ва-банк. Если платье она арендовала, с возможностью возврата, то шляпку решила купить, и мало того, даже не удержавшись, купила сразу три. Под наивным предлогом, ходить в тех на море.

Выбор Адама был намного проще и быстрее, а точнее первый, что подошел по размеру. Черные, лакированные туфли, он естественно, собирался использовать свои, но вот все остальное — пришлось покупать или арендовать. Светло серые, почти белые брюки, которые к слову, можно было бы и сегодня надеть, например в театр. Такого же цвета, но только глянцевая жилетка, с вышитыми цветами. Черный фрак или даже скорее сюртук, с длинными полами, почти достигавшие колен. И, конечно же, черный цилиндр. Высокий, тяжелый и нелепый, как и вся мода того времени. Никаких украшений они решили не использовать, чтобы избежать лишних глаз.

Все подготовленные вещи уже находились в лаборатории. Но сами путешественники пока были в доме. Вика еще раз, через интернет, просматривала доступную информацию о том времени и сверяла с тем, что они имели.

— Вроде все сходится, и костюмы, и деньги, — заключила сама себе, Виктория, рассматривая многочисленные зарисовки современников первой половины девятнадцатого века.

Но, а Адам, тем временем, был в кладовке, подготавливая, хранящуюся там, чуть ли не самую главную часть всего их перемещения. Два сложенных горных велосипеда, предназначенных для поездок по дикой природе. Приобрели они их еще в первые годы супружеской жизни, для совместных поездок за город, но с тех пор так и хранили в кладовке. На счастье, оба велосипеда поддались реконструкции и имели вполне рабочее состояние.

Спустя некоторое время все было готово и Виктория с Адамом спустились в лабораторию. При этом, ученые были одеты в черные, облегающие спортивные костюмы.

— Давай еще раз пробежимся по плану, — взволнованным голосом произнес Адам, и не дожидаясь согласия, начал сам. — Мы переместимся в двадцать пятое сентября, 1884 года, примерно в четыре часа утра. Я уверен, что тут в то время, была степь и никаких поселений. Под покровом ночи, мы вдоль моря доедем до границ города, там найдем укромное место, спрячем велосипеды и переоденемся. Предполагаю, около инфекционной больницы. Она старая и к тому моменту уже была построена, плюс там не особо людно должно быть. Потом выйдем на дорогу и войдем в саму Одессу, дальше, по обстоятельствам. Вечером, ближе к закату, будем продвигаться обратно к больнице, но, а там, с темнотой, снова на велосипеды. Ясно? — твердо закончил он.