Валентин Гаркуша - Дубовый лист

Как любит часто говорить сам Адам, главный приз им давно уже был выигран. Это он так нескромно намекал, на свою красавицу жену. Которая, будучи состоятельной и завидной невестой, выбрала бедного студента, влюбившись в его гений. И даже с годами, когда его популярность заметно спала, Вика, все так же им восхищена, несмотря на резкую неприязнь к Адаму, со стороны своего отца. А будучи неплохим специалистом, всячески помогает мужу завершить всеми брошенный проект.

***

— Монамур, — едва вошли они в дом, сказал Адам, явно дожидаясь этого момента.

— Ммм?

— Я совсем забыл. Еще утром мне в лабораторию звонил твой отец.

Виктория широко улыбнулась.

— Снова тебя поносил?

— Флуктуацию локальных полей просил настроить.

Пройдя с коридора на кухню, девушка стала разбирать пакет с продуктами.

— Так что хотел?

Адам тоже вошел на кухню и попытался машинально включить большой телевизор, который висел у них на стене, над столом, но пульта так и не нашел.

— Сказал, что приедет послезавтра, с утра, я так понял, и хочет с тобой пойти на могилку.

— Ах, ну да, скоро у мамы день рождения, — с грустью и тихо произнесла девушка. — Ну, хорошо, тогда пойду с ним. Вас лучше лишний раз не сводить вместе.

Адам скромно улыбнулся и открыл холодильник.

— Почему он не звонит на мобильник? Мы, по сути, из-за него одного, стационарный телефон дома и держим.

— Ох, можно подумать. Целых пятьдесят гривен в месяц. И то не каждый.

— Да, я не об этом, — Адам немного покраснел, но не от злости, а от смущения.

— Та, я знаю, — ехидно улыбнулась Вика. — Ну, такой он консерватор. Ничего не поделать. Тот наш подарок, он даже с коробки не достал. Ты был тогда прав, можно было пустую дарить.

А Адам все бегал глазами по кухне.

— Монамур. А где пульт?

Вика подняла на него взгляд.

— Уж точно не в холодильнике. Суп, кстати достань, раз там стоишь.

Мужчина недовольно фыркнул, но потом достал кастрюлю и не громко стал причитать.

— Я никогда его с той полочки не убираю.

На это Вика тяжело вздохнула и подошла к мужу.

— Боже, какой ты нудный. Да вон твой пульт, около чашек лежит. Ох, ни минуты не может без своего телевизора.

Адам лишь удивленно посмотрел на него, но потом улыбнулся и уже более шутливо, сказал в свое оправдание.

— Моя эпоха девяностые: а это телик, пепси и видео-клубы.

— Ах, девяностые, — поддержала его Виктория и загадочно добавила. — Дискотеки, журнал кул-герл и бубль-гум.

Они дружно засмеялись.

Впереди выходные и можно было вздохнуть с облегчением, особенно Адаму, который совершенно не хотел идти на кладбище. У него, впервые за долгое время, возникли кое-какие четкие идеи, насчет своего проекта, но на их реализацию нужно было немало времени, и он боялся не уложиться в одну субботу.

С самого утра Адам уже был в своей лаборатории. Но не рабочей, а домашней. Вся она размещалась в гараже, а точнее, под ним и была довольно вместительной, почти сорок квадратных метров. Сам гараж не был частью дома, но стоял в упор к нему, потому имел даже общую дверь. С коридором, естественно. Гараж был вполне обычным, как для любителя. Старенькая, но ухоженная Хонда всем видом показывающая, что на ней очень редко ездят. Вдоль стен: полки с маслом, водой, антифризом и тому подобным. В углу, стояли сменные зимние шины, насос и всякая мелочь. Адам не был автолюбителем, как и Виктория, впрочем. Потому их несчастная Хонда большую часть своей жизни, просто стояла в этом самом гараже и выезжала только либо к родственникам, либо на природу.

Но вот ближе к двери, ведущей в коридор дома, располагался люк. В нем виднелись каменные ступеньки вниз, идущие прямо в помещение, занимающее внушительную часть территории, как под гаражом, так и под домом. Это и была лаборатория Адама. Видала она разное время. Время молодой пары, которая больше придавалась плотским утехам в ней, чем науке. Время, где в ней трудился десяток специалистов, вкладывались солидные деньги и закупалось новейшее оборудование, которое, кстати, почти все, до сих пор там и находится. И теперь. Время, где в ней один Адам и морская свинка, бьются над гранитным камнем науки, пытаясь высечь из него искру.

Хозяин лаборатории, как злой гений из черно-белых фильмов, сидел глубоко в своих мыслях на высоком вращающемся кресле. Рядом, на столе стояла большая клетка, в которой, среди опилок, притаилась морская свинка, персикового цвета. Мужчина смотрел на нее своими голубыми, выразительными глазами, сквозь круглые очки, гармонично сидящие на его прямом носу с вытянутым вниз кончиком. Смотрел Адам так, будто ждал от нее подсказки: с чего ему начинать? Он тяжело вздохнул и вернулся к своему блокноту.

— Ничего не понимаю, — тихо, в пустоту, сказал ученый.

Лаборатория была светлая. Белый кафель, правда, уже сильно запыленный и такой же белый натяжной потолок, с тремя длинными лампами дневного света. Стены были обшиты гипсокартонном, покрашенным в белый цвет. Большой, распечатанный под заказ, знаменитый портрет Эйнштейна с языком, гордо, но одиноко, висел в центре пустой стены. У этой же стены, прямо под портретом, стоял широкий и с виду крепкий, деревянный стол, на котором находилось самодельное устройство для создания мощного высокочастотного переменного локального магнитного поля. Неосведомленному глазу это устройство покажется просто ящиком с круглым индикатором посередине и автомобильным аккумулятором с боку. Подобных устройств в комнате было несколько.

Также, на столе стоял еще один прибор, но заметно меньше и аккуратней. Это, более дорогая технология, купленная коллегами Адама в Японии. Предназначалась для излучения электромагнитных импульсов, ну или просто ЭМИ. Вид ее, естественно, был впечатляющим. Красивый корпус из полированного металла, сенсорное управление и интерактивный дисплей.

Дальше, занимая весь угол под лестницей и большую часть прилегающей стены, стоял просто огромный, звукоизоляционный, бензиновый генератор, красного цвета. Он был стационарный и напоминал комод, или даже скорее домовую печь, с двумя дверцами и окошком для индикаторов. Адам им очень был доволен. Потому как в прошлом, этому генератору пришлось изрядно поработать, но он, до сих пор, выдает ровное и бесперебойное напряжение.

Противоположная портрету стена была полностью заставлена шкафами, да собранными так, что казались единым целым. На многочисленных полках находилось все на свете. Платы, шурупы и болты, провода, переходники, запасные индикаторы и еще, и еще, и еще. Шкафы были тут с самого начала, с открытия этой подвальной лаборатории. Их собирали Адам с Мишей, и конечно же, им помогала Вика. А собраны они были так удачно, что все перемены в лаборатории их не задели и даже наоборот. Весь ученый контингент признал их высокую эффективность, несмотря на изрядную простоту.