Джон Краули - Эгипет. Том 1

— Я против.

Она медленно села, с улыбкой, но вид настороженный.

— Но оно же мое, — сказала она. — Разве не так?

— Это был подарок, — сказал он. — Я его подарил. Нам обоим.

Она запахнула шубку.

— То есть в деревню, н-да. Тебе придется научиться водить машину.

— Не иначе.

Она улыбнулась — вдвое шире прежнего.

— Ну, что ж, по-моему, мысль великолепная. Ты смелый человек, Пирс. — Она вытянула из конверта десятку, задев по ходу дела вею пачку; купюры веером рассыпались по кровати.

— Это мне на такси, — сказала она. — Пора двигать — Нет, погоди, — сказал он. В голове с бешеной скоростью вертелось: нужно объяснить ей — если ты заберешь зеркало, у меня ничего от тебя не останется, в нем же тысячи твоих отражений; в нем никогда не будет никого другого, только я и ты, разве ты этого не понимаешь? Разве это не справедливо, разве это не разумно, в конце концов? — Погоди секунду. Дай я приму душ и оденусь. Пойдем в город, позавтракаем где-нибудь. Наверняка у тебя в запасе парочка историй, которые ты могла бы мне рассказать.

— Не сегодня, не сейчас, — сказала она. — Давай в другой раз.

Она сделала шаг к стенному шкафу, явно борясь с искушением, но потом передумала.

— Ладно, давай выйдем вместе. — Она махнула рукой в сторону кровати, или денег. — Угостишь меня обедом, повеселимся; у меня и в самом деле есть в запасе несколько историй.

— Шампанское? — спросил он. — И…

— Я же тебе уже сказала, — медленно проговорила она, глядя ему прямо в глаза, и в глазах у нее читалась длинная-предлинная история. — Со всем этим покончено. Раз и навсегда.

Она рассмеялась, подошла к нему и раскрыла руки; он подхватил ее в объятия, она отвернулась в сторону и прижалась щекой к его щеке. Он вдохнул морозный воздух, запутавшийся в воротнике ее шубы, тяжелый, теплый аромат ее духов; бурное таяние снегов рвануло с места у него внутри, и душа его рвалась высказать тысячу самых разных вещей в ее украшенное сережкой ухо, и все это в полной тишине. Нервически задребезжал телефон, и они оба вздрогнули.

— Ну и утро у тебя сегодня, — сказала она, высвобождаясь из его рук.

Телефон стоял на своем. Пирс проводил ее до дверей.

— Ты мне позвони, — сказал он. — И чем быстрее, тем лучше. Номер у меня прежний!

Телефон надрывался. Наконец Пирс повернулся, рванул к нему и услышал, как у него за спиной захлопнулась дверь.

— Алло!

Молчание, смущенное, в замешательстве, — так молчат, когда набрали не тот номер.

— Алло? — еще раз сказал Пирс, теперь уже нормальным, своим голосом.

— Ой, Пирс?

— Да.

У него возникло странное ощущение, что женщина на другом конце провода — та самая, которую он встретил у реки, женщина из дома на берегу, женщина из ночной прогулки на веслах по речным заводям.

— Пирс, это Джулия. Я тебя не разбудила?

— А… Привет-привет. Ну, как тебе сказать, не то чтобы, в общем-то, я уже не спал, но…

— Слушай, — сказала Джулия. — У меня для тебя есть новость.

Она сделала паузу.

— Ты сидишь?

— Нет. Да. Ну ладно. — Он донес телефон до кровати и сел среди денежных россыпей.

— Мы ее продали, — сказала Джулия.

— Кого?

— Боже мой, Пирс, твою-то в душу мать, мы продали твою чертову книгу!

— Что? Что ты говоришь? Господи боже. Правда?

— Ну, сумма не так чтобы заоблачная…

— Нет, ты шутишь? Черт меня побери.

Она назвала цифру, но Пирс, по правде говоря, понятия не имел, много это или мало.

— А с другой стороны, это «Кокерел», — сказала она.

— Что-что?

— «Кокерел букс». [86]Проснись! И слушай сюда. Они хотят права и на розничную продажу, и на право допечатки тиража, так что даже при том, что аванс небольшой, если книга пойдет, на ней можно будет сделать совсем неплохие деньги.

Молчание.

— Пирс. Тебя это что, не устраивает? Не хочешь об этом даже говорить? Ну, что ж, ты в своем праве. Давай забросим ее еще куда-нибудь.

В тоне у нее прорезалась нотка нетерпения.

— Нет-нет, Джулия, послушай, давай поговорим, давай все обговорим прямо сейчас, — но я же все равно сделаю так, как ты считаешь нужным.

— Они хотят получить право на редакторский контроль.

— Что?

— Это значит: они считают, что книга может иметь настоящий успех в том случае, если они смогут слегка подкорректировать ее в расчете на конкретную аудиторию.

— Они что, с ума посходили?

— Тихо, тихо, — она рассмеялась. — Они вполне в своем уме. Но они привели мне названия нескольких книг, которые в последнее время продавались на ура. «Колесница Фаэтона». «Чужие миры». «Утренняя заря друидов». Вот такого рода книги.

— Хм-м.

— И им кажется, что ты тоже можешь написать что-нибудь подобное.

— То есть наврать с три короба.

— Пи-ирс, не лезь в бутылку.

Ну, конечно, не так чтобы с три короба, нет, но книгу придется слегка скорректировать, почти наверняка, и сделать это на манер, совершенно неприемлемый для академической аудитории, где тоже порой приходится упрощать, схематизировать материал и подпускать эмоций; здесь же ему придется совершить не только suppressio veri, еще и suggestion falsi. [87]Он вдруг с необычайной ясностью увидел, как будет выглядеть эта книга в глазах профессионального историка (Барр?); и что в ней будут страницы откровенно выдуманные, от начала до конца, точь-в-точь как в тех романчиках, на раз прочел и забыл, которые всего лишь навсего бойко перелагают принятые (и совершенно ни на чем не основанные) предрассудки, приправив их реальными историческими именами нелепейшим образом преобразившихся под пером автора персонажей. Ну и ладно. Пусть так.

— Ладно, — сказал он. — Пусть так. Давай все обсудим.

— И еще одна такая штука, — сказала она. — Им не нравится твое название.

— Да что ты говоришь?!

— Они считают, что оно может сбить читателя с толку. И еще, его трудно будет классифицировать по всяким там тематическим каталогам, и так далее.

— Ладно. Пусть так.

У Пирса появилось такое чувство — общее мироощущение, — как будто в него влепили заряд из ружья, сразу из двух стволов; сценарий менялся так быстро, что он просто не успевал сообразить, от чего ему лучше в данный момент отказаться — если вообще имеет смысл отказываться от чего-то.

— Нам нужно поговорить.

— Давай пообедаем вместе, — сказала Джулия тоном куда более мягким, чем до сей поры. — С шампанским. Боже ты мой, Пирс.

И следом пауза, чреватая (Пирс даже сквозь телефонную трубку чувствовал, как сияет у нее сейчас лицо) предощущением Великого Будущего.

— Я знала, что так и будет, — сказала она. — Я знала.

Целую вечность простояв под ревущим, на полную душем, Пирс сосчитал деньги: те купюры, что лежали на кровати и те суммы, о которых она когда-то ему говорила и сделал пару несложных вычислений. Он сложил деньги в конверт, снял постельное белье и, прикинув футболку и мохеровый свитер (вся прочая одежда оказалась перепачканной), туго набил мешок для отправки в прачечную.