Эрик Расселл - Часовые Вселенной

Звонок не раздался. Наблюдавший за ними из будки за забором агент нажал кнопку. Сигнал задании, находившемся в четверти мили от ворот, привлек внимание Харпера. Прекратив разговор с Раушем, он прислушался и нажал еще на одну кнопку. Из будки послышался пронзительный писк, и над главным зданием взвыла сирена тревоги.

Вздрогнув, часовой выронил пропуск и направил пистолет на сержанта. Из будки выскочили четверо агентов с оружием в руках. Еще десяток появились на дороге позади машины.

И снова захваченные внеземным вирусом продемонстрировали свое нечеловеческое презрение к пулям и смерти. С бесстрастным лицом сержант бросил машину вперед. Часовой выстрелил за две секунды до того, как капот ударил его в грудь. Машина врезалась в самую середину ворот и взорвалась.

Ворота, будка, машина, оба сидевшие в ней, часовой и шестеро агентов были разнесены в клочья. Еще четверо агентов лежали мертвые. Шестеро стонали возле забора, раненые, но живые.

По дороге промчались два тяжело нагруженных автомобиля и устремились в пролом. Раненые агенты стреляли в них, но безрезультатно.

Ни одна из машин не смогла преодолеть за разрушенными воротами и двадцати ярдов, несмотря на свою бешеную скорость. Тревога была поднята слишком быстро, и к такому повороту событий все заранее приготовились.

Ехавшей впереди машине преградил дорогу восьмитонный танк, изрыгающий огонь из трех амбразур; он обстреливал цель со скоростью две тысячи пуль в минуту. Машину занесло на траве, она перевернулась, разбрасывая вокруг осколки стекла, куски металла и брызги крови. Внутри никто не шевелился.

Машина, следовавшая за ней, остановилась сразу за забором, из нее выскочили восемь человек, которые рассыпались веером и побежали, стараясь не попасть под обстрел. Не обращая на них внимания, танк деловито расплющил их автомобиль.

Чуть дальше послышалось громкое шипение, и перед бегущей восьмеркой поднялось облако густого тумана. Это их не остановило — они продолжали бежать, пока еще через двадцать ярдов один за другим не упали без чувств.

Двое выронили фанаты, которые сжимали в руках, когда ядовитый туман лишил их сознания. Сработали детонаторы, последовали два коротких взрыва. В воздух полетели комья земли и клочья плоти.

Пока люди в масках уносил и оставшихся шестерых, танк, тарахтя гусеницами, проехал вперед и перекрыл собой ворота. По другую сторону территории слышались выстрелы и крики — шесть человек застрелили двух патрулировавших периметр часовых, перелезли через забор и угодили в ловушку. Безрассудная тактика, полагавшаяся на успех отвлекающего маневра у ворот.

Спустя пять минут после того, как сражение закончилось, конвой из бронированных автомобилей отправился объезжать окрестности в радиусе пятидесяти миль. Харпер сидел в первом из автомобилей. Спустя два часа он уловил единственный след.

— Туда! — сказал он, показывая на заброшенную ферму.

Итогом облавы стали три трупа и два тяжелораненых пленника.

К рассвету поиски завершились, но никого больше так и не нашли. Харпер вернулся с покрасневшими глазами, растрепанными волосами, сытый всем этим по горло.

— Гоулд был в той, первой машине,— сообщил Норрис.

— Мертв?

— Все мертвы, все девять. Танк хорошо постарался.

Агент пожал плечами.

— Теперь наша задача — выяснить личности всех, включая тех, кого разорвало на куски. Затем мы должны найти всех, с кем они общались, и доставить к вам для проверки. Похоже, мне придется заниматься этим до скончания лет.

В комнату вошел Лиминг, бледный и усталый от недосыпания.

— Я хотел бы, чтобы вы пошли взглянуть,— обратился он к Харперу.

Проведя Харпера по длинным коридорам, где на каждом углу стоял вооруженный часовой, Лиминг подошел к ряду забранных толстой решеткой камер и показал на одну из них.

— Что скажете? — с тревогой в голосе спросил он.

Харпер заглянул внутрь. Там, на краю койки, тупо глядя перед собой, сидел Райли в одних трусах и носках. Взгляд его был тусклым, на мясистом лице застыло по-детски удивленное выражение.

— Ну? — поторопил Лиминг,— Вирус побежден?

— Да,— без особой радости ответил Харпер.

— Вы можете с уверенностью сказать, что в его организме вируса больше нет?

— Да.

Поколебавшись, Лиминг мрачно проговорил:

— Я ввел ему то, чего, по вашим словам, он больше всего боялся. Мы должны были попытаться, у нас не было времени ждать, когда будет готова вакцина. Безопасность человечества важнее жизни индивидуума. Я пригласил Готлиба и Матерса с Базы бактериологического оружия, и мы попробовали.

Харпер промолчал.

— Это действительно оказалось лекарством,— продолжил Лиминг.— Физически оно не вызывает побочных эффектов. С этой точки зрения у него нет никаких симптомов менингита. И все же ему пришлось заплатить некоторую цену. Я это знаю, но мне нужно ваше подтверждение.

Он посмофел на Харпера, словно надеясь на один шанс из тысячи, что окажется неправ.

— Какова эта цена?

— Безумие,— сказал Харпер.

— Мне жаль это слышать.

Лиминг немного помолчал, ощущая горький вкус победы, затем со слабой надеждой проговорил:

— В соседней камере — еще один. По фамилии Мур.

Харпер подошел к решетке.

— То же самое,— заявил он.

А потом внутри у него словно что-то взорвалось, и он рявкнул:

— Им лучше было бы умереть! Слышите? Их мозги превратились в кашу, от их разума ничего не осталось, им лучше было бы умереть!

— Их и так можно считать мертвыми,— ответил Лиминг, словно защищаясь,— Они уже были мертвы, когда их ко мне доставили. Я не могу восстановить потерянную человеческую душу, не могу ее вернуть. У науки есть свои пределы. Когда же она научится творить такое, она перестанет быть наукой. Самое большее, что мы можем сделать — защитить общество, уничтожив источник инфекции. И это нам удалось.

— Знаю, знаю. Не думайте, будто я в чем-то обвиняю вас или кого-то другого.— Харпер успокаивающе похлопал Лиминга по плечу.— И не вините себя. Это просто моя нелогичная привычка — сожалеть о самых отвратительных жизненных фактах, даже если они непреложны.

— Все, что можно будет сделать,— будет сделано,— заверил Лиминг, слегка приободрившись.— Мы введем всем такую же вакцину — по крайней мере, это быстро и надежно. Потом ими займутся лучшие специалисты по душевным болезням. Это уже не моя область, но я бы не стал говорить, что им невозможно помочь. Возможно, другим врачам удастся вернуть их к нормальной жизни.

— Никогда, — уверенно заявил Харпер.— Поле боя у лаборатории — бесплодная земля, изрытая воронками, усыпанная обломками и пропахшая запахом разложения. Точно так же выглядят их мозги.

Он ушел, нервно ломая пальцы. Война за планету была выиграна — как обычно, благодаря тому, что некоторые пожертвовали собой ради многих. Некоторые — лучшие представители человечества. Так всегда было и так всегда будет.