Владимир Колотенко - Прикованные к тени
- Название:Прикованные к тени
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Колотенко - Прикованные к тени краткое содержание
Главные герои, освоив технологию клонирования человека, создают основы теории и методологию практического воплощения построения совершенного общества (
) путём клонирования известных исторических личностей (
…) и наших современников.
Георгий Чуич
главный герой
Второе пришествие
Клонированный Иисус – рукотворный бог – в назидание своим создателям, отважившимся замахнуться на Божий промысел, организует распятие Жоры и его казнь на костре усилиями тех, кого удалось клонировать.
Наследница фараонов и поэт божьей милостью,
предлагает свой Путь спасения человечества – Слово!
Ведь в Начале Всего было Слово! Её стихи – гимн совершенству! К тому же, Тина - посвящённая и «продвинутая», несущая в своём геноме сакральные знания шумеров и вавилонян, предлагает «спасительный Ковчег» - совершенствование сознания, позволяющий оглохшему и ослеплённому «достижениями» нашей цивилизации человечеству, пересечь границы непознанного и постичь тайны богов…
Её дочь,
, – зачаток новой расы людей…
Ей - и карты в руки…
Прикованные к тени - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я пытался представить и уже ничего не записывал, но то, о чем он говорил, мне запомнилось на всю жизнь.
Иногда он стучал мелком по доске, а когда рисовал схему синтеза белка, использовал все разноцветные мелки, какие только были в упаковке. И весь, с головы до пят, был перепачкан этими мелками. Тогда он был похож на клоуна. Но его ярко-синие - лучистые, с прищуром - глаза были полны ума и серьезности. «Клетка, - говорил он, - это очень умно и серьезно. Она - основа всей жизни, и твоей и твоей» - при этом он мелком тыкал в грудь каждого нерадивого и засыпающего студента и о его нерадивости говорил открыто:
- Иди-ка ты лучше в парикмахеры...
Или:
- Твое зеркальце, милая, не сделает тебя умней.
И всегда попадал в десятку.
Над его непосредственностью и очевидной простотой многие посмеивались, немногие же заглядывали ему в рот. Я заглядывал.
Потом, когда я стал ассистировать Архипову, все его лекции мною были записаны на магнитофонную ленту и даже изданы отдельной книгой. Мне был любопытен ход его мыслей, его яркие образы, стиль изложения сложных вещей простыми словами. Как может прийти в голову, что митоз - это любовник вечности? А мейоз - вечный двигатель рода человеческого?
Архипов не был яростным коммунистом и его коммунизм не был пропитан ни авторитаризмом, ни демократическим централизмом: его коммунизм был щедрым, широким, светлым, открытым... Его коммунизм был просто солнечным. Даря себя всем, Архипов лучился небесным светом. Не побоюсь сказать, что он являлся ярким представителем тех немногих, о которых на заре человечества кто-то умный сказал: «Светя другим, сгораю сам». Да, он горел, как свеча, сгорая... И его коммунизм был коммунизмом Иисуса.
- Экхе-экхе... Лесик, ну-ка расскажи ты им всем о своем «Тироците», а?..
Он все время покашливал.
- Жора, займись-ка ты лучше, экхе, меланоцитами, а, а?! Если тебе удастся сделать чернокожего белым... А?! А?! Они тебя, экхе, озолотят!..
Рассказ об Архипове и том коллективе, куда я попал после студенческой скамьи, заслуживает отдельной книги.
Не без восхищения скажу, что тот варварский мир, на который мы с такой прытью набросились в попытке усовершенствовать его, дал-таки трещину. И те лучшие годы, которые мы отдали поиску путей нестарения, этой ахиллесовой пяте человечества, не пропали даром. А все началось с небольшой перепалки, спора ни о чем - мы любили тогда поспорить. Впрочем, спором это и не назовешь...
Помню совсем ранний весенний вечер. Был уже май, только что отгремела гроза... Мы собрались, чтобы обсудить завтрашний плановый эксперимент. Естественно, нам уже не хотелось сидеть в холодном и сыром подвале, где размещалась лаборатория - полумрак опостылел за зиму, хотелось тепла и света. Листья еще не распустились, лужицы воды на асфальте золотились вечерним солнцем. Мы вышли на улицу, прошли в сквер и устроились на двух скамейках. У меня, по правде говоря, не было никакого желания устраивать диспуты. Так получилось само собой.
- Верно ли я понял, - спросил я тогда Юру, - что тебе удалось вызвать свечение, но ты просто не успел его заснять?
Юра снял очки и невидящими глазами стал рассматривать свои холеные музыкальные пальцы.
- Рест, мы это уже обсуждали. Ошибки здесь быть не может.
Своими ответами Юра нередко ставил меня в тупик. Но отступать было некуда, время поджимало, поэтому я и прилип к нему с расспросами.
- Ты пойми, ты же держишь всех нас...
Этот клеточный феномен, и в самом деле, интересовал нас больше всего на свете.
- Зачем ты меня обвиняешь?
Невольно мы наблюдали за стайкой воробьев, которые, громко чирикая, куражились на мокром асфальте. Юра встал, и тотчас шумно вспорхнули воробьи. Это вызвало всеобщее недовольство. Присутствующие посмотрели на него, затем на меня.
- Знаешь, я думал, - сказал Юра, - что...
- Что нашел?
- Да. Я хотел...
- Убедиться?
- Да. Я не верил своим глазам. Весь фокус в том...
Подошел Шура Баринов и бесцеремонно вторгся в нашу беседу:
- Мы идем?
Он считал все эти разборки пустой тратой времени.
- Да-да, бросьте, - кисло сморщившись всем лицом и, казалось, всем телом, поддакнул Шурику Валерочка Ергинец, - идемте в спортзал.
О Валерочке можно рассказывать бесконечно! Большей частью своей жизни немой и недовольный всем, что его окружало, он иногда приводил нас в восторг своей смелостью и решительностью:
- Зачем цепляться за какой-то эфемерный феномен, если трансцендентность и экзистенциальность его проявления не содержит в себе никаких нуменологических признаков?
Все замолчали и посмотрели на Валерочку, пытаясь осознать сказанное. Иногда он всех нас ошарашивал подобным набором слов.
- Гм! - произнес Ушков.
Он с нескрываемым любопытством уставился на Валеру, ожидая продолжения, но тот, придерживая очки большим и указательным пальцами левой руки, тупо смотрел в пол, словно выискивал под ногами утерянный гривенник.
- Кхм-кхм...
Повисла пауза.
Васька загадочно улыбался, почесывая подбородок.
- Ты бы лучше... - сказала Инна и замолчала.
Васька и Инна...
- Что же было потом? - наседал я на Юру, стараясь не упустить тему.
Он только хмыкнул.
- Кончилось, - процедил он, начиная злиться.
Я наседал на Юру согласно нашей прежней договоренности: в любом случае информировать друг друга о каждом добытом факте.
- Что кончилось?! - не сдержалась Ната.
Нетерпеливая во всем, она, как капля ртути, казалось, сейчас нахлынет на Юру и поглотит его со всей его сдержанностью и неторопливостью.
Теперь Юра сидел напротив, закинув ногу на ногу, и лениво листал прошлогодний журнал «Природа», читанный-перечитанный каждым из нас вдоль и поперек. Было часов пять вечера, мы собрались идти в спортивный зал, затем - в сауну. Ната не унималась:
- Но ты сделал снимок, хоть как-то зарегистрировал?..
Юра закрыл журнал, бросил на скамью и замотал головой из стороны в сторону - отрицательно.
- Нет, - тихо сказал он, - нет. В том-то и дело! Весь фокус в том, что... Я хотел проверить еще раз, но тут пришли эти...
Он снова взял журнал и теребил его, словно не знал, куда пристроить. Мне даже стало неловко: мы его допекли. Но только от него зависел исход наших экспериментов. Клеточная аура, золотисто-палевый нимб, крохотное северное сияньице - как критерий чистоты и профессионализма наших усилий.
Юра попытался было еще раз оправдаться, но вдруг замолчал. По всему было видно, что ему не очень-то хотелось вспоминать о своем промахе.
- А скажи, пожалуйста, - сказала Ната, - как ты считаешь?..
Для Юры это был край, предел терпения!
- Послушайте!.. - Он нервно поправил очки и тут же их снял: - Да идите вы все!..
- Правильно! - воскликнул Баринов, - пошли ты их всех куда подальше...
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: