Антон Захаваев - Право выбора (СИ)

Так окончательно сформировался новый мир, и так начинается эта история.

— Идиот! Какой же я идиот! — уже который раз в режиме заевшей пластинки повторил Марк и хлопнул ладонью себе по лбу. — Да какого черта я вообще влез в эту драку, будь она неладна? Кем я себя возомнил? Рыцарем в сияющих латах? Баран! Ну вот какого лешего я постоянно кидаюсь грудью на амбразуру, когда не просят, а?

Удивительно, как в одно мгновение может рассыпаться в прах казалось бы более чем стабильная жизнь, всего-то из-за одного необдуманного поступка.

У него ведь все было так хорошо. Стабильная зарплата, выделенное жилье, какой-никакой, но заслуженный статус в глазах коллег по цеху (да и начальства тоже, что уж тут скрывать). Была даже весьма солидная перспектива карьерного роста до начальника цеха. Если он, конечно, еще лет десять потерпит, пройдет обучение, сдаст квалификационный экзамен, и, самое главное, их величество начальство за это время не поставит на данное место кого-то из своих друзей или родственников (впрочем, о таком повороте наш герой предпочитал не думать). А новая должность — это ведь не только в несколько раз увеличенная зарплата, что само по себе приятно, но и возможность наконец-то «выйти в солидные люди».

Еще не так давно он очень сильно всего это этого хотел. Он прямо видел свою карьеру в красках: вот он ученик, затем специалист, далее — помощник мастера, мастер, мастер линии, начальник цеха, замдиректора завода… На этом его фантазия обрывалась, ибо уже на этом этапе у него, фактически выросшего на иждивении у небогатого дедушки и практически не помнившего своих родителей, должно было быть достаточно денег, чтобы наконец-то перестать себе в чем-либо отказывать и начать жить в свое удовольствие. Должно было быть, ибо на третьей ступени его лестница резко обвалилась. Причем навсегда и по его же собственной вине.

— Идиот! — в очередной раз констатировал мужчина.

Он встал со своего «лежбища» и неторопливо подошел к зеркалу, из которого на него с нескрываемым интересом посмотрел невысокий, коренастый и коротко стриженый мужчина тридцати лет от роду.

Все-таки работа с железом давала о себе знать, хотя и в детстве особой «хилости» за мужчиной не наблюдалось. Ростом он, конечно, не удался. Тут, как говорится, к маме с папой, земля им пухом, душа их к звездам, претензии. Но зато его «ширь» с лихвой компенсировала этот маленький недостаток.

Улыбнувшись, что, по правде говоря, было не очень-то уместно в нынешних обстоятельствах, мужчина вспомнил как в детстве, именно благодаря этой его комплекции, к нему приклеилась кличка «пухлый». Да, золотое тогда было времечко. Неудачная кличка была для нашего героя самой страшной проблемой. Сейчас бы так.

Полбутылки уже выдохнувшегося пива, что стояло на тумбочке возле того самого зеркала, практически залпом перекочевало из сосуда в его организм. Завершив эту невообразимо сложную миссию, человеческое тело, изрядно пошатываясь, вновь вернулось на диван и усиленными темпами продолжило самобичевание.

— Вот чего мне не хватало? — чуть ли не утробным басом, вновь обращаясь к самому себе, проревел человек. — Чего мне, барану, не хватало?!

Ну вот зачем, зачем он тогда поплелся в этот бар? Для чего? Да просто за компанию он туда поплелся! Ибо его друзья-приятели по заводу и цеху решили, будь они трижды неладны и дважды прокляты, вытащить его, что называется, «в свет», и основательно развеять. Фразы: «посидим», «выпьем», «познакомимся может с кем-то» и прочие крайне привлекательные для молодого мужского организма предлоги, сработали на нем безотказно.

Тем более что у Марка в то время как раз был такой период в жизни, когда его в очередной раз все достало, и он только и делал, что лежал на диване, смотрел в потолок и занимался самоанализом.

Впрочем, если немного отвлечься на эту тему, подобные «микрокризисы среднего возраста» накрывали нашего героя с завидным постоянством раз в три-четыре месяца. Во время одного из оных он даже чуть было не поставил всю свою зарплату на три числа в БИКСе, в надежде сорвать джек-пот и уехать, наконец, повидать мир. Если бы не случившийся тогда случайный звонок, сбросивший «рулетку», то ему бы более чем вероятно целый месяц потом пришлось голодать.

Кстати, именно после той истории, которую он сам и выболтал как-то на досуге, к нему среди местных трудяг намертво приклеилась кличка «Золушка», и Сестра его знает, какая тут была связь.

Саму драку он помнил весьма смутно. Помнил, что вроде как заступился за какую-то девушку, в отношении которой кто-то там распустил руки, или что-то типа того.

Помнил, что его кто-то ненадолго вырубил, не то баллончиком, не то шокером. Помнил как его приятель Алик склонился над ним, лежащим на земле, и едва соображающим, что именно сейчас происходит.

Но вот саму драку Марк не помнил, что называется, в упор. И от этого факта мужчине делалось еще страшнее. Естественно, с поправкой на то, на кого именно он, как вскоре выяснилось, поднял руку.

Мужчина обхватил голову руками в приступе то ли бессильной ярости, то ли раскаяния. Шутка ли, чуть не отправить в реанимацию сына самого Контролера сектора… Наказание теперь для Марка было делом времени. Он вообще был удивлен, почему это священная месть в его адрес так затягивается. Вряд ли его простили. Хоть он, вроде как, не был ни в чем виноват. Или все-таки был?

— Да как мы вообще могли пересечься в этом проклятом баре? Что там мог забыть сын этого чинуши? — Мужчина тягостно вздохнул, уже буквально ставя на своей жизни крест.

Фактически, можно сказать, что Марк тупо сидел и ждал своей участи. Это было глупо, скажете вы, и ему нужно было что-то предпринять? Что именно он теперь мог предпринять? Что? Кто он против Контролера?

Мужчина закрыл глаза и стал вспоминать «продолжение истории», окончательно проясняющее, что есть что.

На следующий день после этого происшествия, когда он пришел с утра, как ни в чем не бывало, в свой родной цех, то его буквально сразу же вызвал к себе на личную встречу ни кто иной, как сам господин директор завода, великий и ужасный Ролан. Ролан, на которого в тот момент было откровенно жалко смотреть, ибо, несмотря на все напускное величие, в глазах у этого мужчины отчетливо читался страх.