Леонид Дюк - Теория поля

– Ну подожди. То, о чем ты говоришь, это на самом деле то же самое. Мы именно этим и занимались все это время.

– Нет, это разные вещи!

– Нет, одинаковые! Представь, я хочу тебя отправить, ну не знаю, например, к себе домой. Чтобы ты привез мне какую-нибудь книжку. Я могу назвать тебе адрес и не заботиться больше ни о чем. Если ты разумный человек, то, зная адрес, сам найдешь дорогу. Мы подразумевали наличие некоего подобия разума, ну или подчинения скрытому закону, согласно которому молекулы знают, как именно им нужно занять заданное положение. Остается только проинформировать их о самом местоположении.

– Да, я об этом и говорю. А теперь я предлагаю другой подход…

– Теперь ты предлагаешь не называть адрес, а объяснить схему движения. Это как если бы я сказал тебе: «Выйдешь из здания, повернешь налево, пройдешь двести метров, сядешь в метро, доедешь до станции «Спортивная», поднимешься по эскалатору, пройдешь немного левее, зайдешь во двор и в угловом подъезде на первом этаже квартира направо».

– Ну да…

– Что «ну да»? Результат выполнения этих двух инструкций будет одним и тем же. Ты окажешься у меня дома. Значит, мы можем опустить способ достижения цели и исследовать только конечный результат. Чем мы, собственно, все это время и занимались. Если есть закономерность в процессе, она неизбежно приведет к закономерности в результате.

– Да нет же, профессор. Вы забываете о начальных условиях!

– Начальные условия одинаковы. Изначально мы разбиваем все кластеры.

– Да, молекулы в начале эксперимента не связаны. Но состояние жидкости вовсе не однородно как во времени, так и в пространстве. И в зависимости от того, как именно мы разбили кластеры, какими они были до момента начала опыта, даже от времени начала эксперимента, конечный результат может отличаться очень сильно. Представьте, молекула получила команду двигаться вперед и образовать связь с первой же встретившейся молекулой справа. Но когда она встретит этого соседа? Может быть, через микросекунду, а может, через две или через три. А это сильно повлияет на конечную картину!

Малахов задумался, Козырев тем временем продолжал приводить убедительные доводы в защиту своей очередной идеи:

– И потом, мы ведь определенно наблюдали закономерности. Да, мы не могли их описать со строго математической точки зрения. Не могли подобрать удовлетворительную математическую модель. Не могли понять, почему кристаллы столь различны по своему виду. Но в целом, определенный порядок присутствовал. А если представить себе абсолютный порядок и внести в него хаос начальных условий, мы получим именно то, что мы и видели!

– Остается понять, что же дает молекулам воды все эти команды и кто заставляет их выполнять приказы, – задумчиво произнес Малахов.

– Почему-то раньше вопрос, кто заставляет молекулы выстраиваться определенным образом, вас не сильно пугал.

Евгений Михайлович улыбнулся. Арсений был прав, по сути ничего не изменилось. Вопрос, каким именно образом это происходит, с самого начала решили отложить на потом. Сначала нужно было понять, что происходит. Потом он еще более упростился до вопроса: а происходит ли вообще что-нибудь закономерное. На то, что теперь предлагал исследовать Козырев, раньше действительно внимание никто не обращал. Подумав еще несколько секунд, Малахов вновь высказал свои сомнения:

– Даже если ты прав, – ответил он возбужденному юноше, – надеюсь, ты понимаешь, что исследовать динамику движения отдельных молекул – задача гораздо более сложная, чем анализировать статичные фракталы.

– Не важно! Главное, мы придумали что нужно делать, а значит, сумеем придумать и как именно это осуществить. Я не знаю пока, поговорим с нашими экспериментаторами. Может быть, стоит уделить внимание порядку молекул в жидкости после ликвидации кластеров.

– Да уж… Вода – это тебе не кристалл! Ты ей не прикажешь «Замри!». Не попросишь подождать с броуновским движением, пока ты будешь выстраивать молекулы в ряд.

– Ну я не знаю пока. Но надо же думать! Например, осветим воду лазером, запишем динамическую голограмму, потом будем ее исследовать кадр за кадром.

– Ага, и засунем ее под электронный микроскоп. Ты еще предложи их нитками привязать друг к другу. Ладно, – смирился наконец Евгений Михайлович и ободряюще похлопал Арсения по плечу, – подумаем еще над твоей идеей, посоветуемся. Может быть, действительно, что-то из этого и выйдет. А пока давай двигай к гостям! Смотри, все уже за столом, только нас с тобой нет.

И они вновь погрузились в шумную атмосферу праздничного банкета.

Жизнь шла своим чередом. Уже самые первые результаты, полученные при проверке новой гипотезы, позволили ученым надеяться на успех. Но обнадеживающие данные предрекали пока лишь новый виток усердных, кропотливых исследований. Тяжелой и неблагодарной работы. При которой на десяток бесплодных попыток приходится лишь одна удачная. Но она того стоит! Совсем другие ощущения от игры, если тебе периодически выпадает приз. Совсем другие эмоции от изнурительного труда, когда время от времени судьба награждает тебя надеждой, уверенностью в том, что ты движешься в правильном направлении. Появляется настоящий, здоровый азарт, который учетверяет силы и создает столь необходимый кураж. Возникает ощущение, что еще чуть-чуть, еще несколько месяцев, ну, быть может, пару лет неимоверных усилий, требующих напряжений всего твоего умственного потенциала, и можно будет с радостью констатировать открытие нового физического закона. Публиковать результаты, наслаждаться лаврами победителя. После возвращения родители, как и обещали, дали Козыревым-младшим деньги на покупку квартиры. Хватало на приличную двушку, правда, на окраине Москвы. Выбор пал на строящуюся добротную, современную, кирпичную двенадцатиэтажку. Дом был построен уже до седьмого уровня. Судя по заверениям застройщика, к Новому году будущие владельцы смогут получить ключи от новеньких квартир. Продажи будущих жилплощадей шли уже давно, и Козыревы точно знали, как именно будет выглядеть их предполагаемое обиталище – просторная квартира, площадью более семидесяти квадратных метров, состояла из гостиной и спальни. К тому же гостиная обладала просторной застекленной лоджией, а спальня – оригинальным треугольным эркером. Из длинного коридора, ведущего в спальню, можно было попасть также и в два небольших санузла. Козырев всегда мечтал, чтобы площадь этих помещений позволяла сделать их полностью независимыми. В одном из них помещалась, кроме всего прочего, полноценная большая ванна, а в другом, поменьше, при некотором проявлении творческой фантазии, можно было разместить душевую кабинку. Но самым весомым фактором, который повлиял в итоге на выбор именно этого варианта, безусловно, являлась кухня. Даже при стандартной планировке это было чуть ли не самое большое помещение, достигающее размеров в восемнадцать квадратных метров или даже немного больше.