Леонид Дюк - Теория поля

Какое-то время они молчали, думая каждый о своем. Первой заговорила Вика:

– А почему ты изменился?

– Ну, наверное, потому что я тебе поверил, поверил твоим чувствам, я уже говорил. И потом, люди меняются со временем. Взрослеют, мудреют. Рождение Платоши, я думаю, тоже сильно на меня повлияло. И не только в каких-то общих вопросах. Но и в отношении к тебе. Ведь это чудо – вынашивание и рождение ребенка. Мужчине не дано испытать такого и даже представить себе. Понять. За это мужчины должны боготворить женщину, всячески оберегать ее, я не знаю. Носить на руках. А ты сделала это!

– Все равно я больше тебя люблю! – Вика обиженно надула губки.

– Так я ведь и не против. А я люблю, когда меня любят. Вот такой гармоничный у нас союз. «Твоей огромной любви хватит нам двоим с головою», – Арсений улыбнулся. – Я просто хотел тебе сказать, что теперь уж точно не променяю тебя ни на кого в целом мире. Не смогу отказать себе в удовольствии провести всю жизнь с тобой рядом. Я же эгоист. А ты часть меня. Как же можно не любить часть себя самого? Это вообще и не любовь даже получается, а просто жизненная необходимость обладания. Вот так-то вот!

– А они все равно будут сниться!

– Ну и что? Пусть себе снятся. А ты просыпайся и радуйся, что это всего лишь сон и что в жизни у тебя все теперь совершенно иначе! В жизни у тебя все теперь просто замечательно!

– Я попробую…

И сон действительно приснился. В ту же ночь. Только не Вике, а Арсению. И был он не менее ярким. Посреди ночи он проснулся и судорожно, будто боясь не успеть, забрался к Вике под одеяло. Его трясло мелкой дрожью. Девушка, почувствовав движение, тоже проснулась. Муж крепко обнимал ее сзади, сильно прижимая к себе. Всем телом она ощущала его дрожь. Заволновавшись, Вика спросила:

– Что случилось? Ты весь дрожишь!

Он ничего ей не ответил. Какое-то время просто лежал рядом и молчал. Дрожь понемногу проходила, но все же периодически по телу пробегали волны неприятных конвульсий. Только минут через десять он сумел совладать со своими эмоциями до состояния, когда мог попытаться что-то объяснить. Да и то, даже тихий шепот, которым он рассказывал о ярком, только что пережитом впечатлении, постоянно срывался, и Арсений на минуту замолкал, всеми силами пытаясь побороть подкатывавший к горлу ком.

– Мне приснилось… Так реально, будто на самом деле. Даже и заподозрить не мог, что это сон… Будто я завел другую женщину. Не знаю, какая-то неизвестная, раньше не видел. И я привел ее к себе домой… Сюда, в эту квартиру. И говорю тебе, мол, это моя новая жена, я теперь буду жить с ней, а вы уходите… А ты стоишь в коридоре. Уже вещи собрала и рядом две сумочки такие маленькие… И из-за спины Платоша выглядывает. Смотрите на меня оба такими глазами. Нельзя передать словами… А кто-то говорит тебе, не знаю, кто это и откуда взялся, знаешь, как во сне бывает, кто-то говорит тебе: «Почему ты уходишь, ведь это ты жена, ты имеешь все права и на него, и на эту квартиру, почему ты так позволяешь ему с тобой обращаться?» А ты отвечаешь: «Ничего, это ничего, я все вынесу, все выдержу. Лишь бы ему было хорошо»… И мне так ужасно стало сразу, так отвратительно! Я просто себя возненавидел в тот момент! Я готов был любого разорвать за то, что он так тебя, вас так мучает, причиняет такую ужасную боль. Но как же разорвать самого себя?

Он замолчал, снова пытаясь совладать со своими слезами. А Вика только тихонько гладила обнимавшую ее руку, успокаивая своего любимого человека, мужа и отца их общего замечательного малыша.

Если и существовал в Москве в начале двухтысячных нетронутый всеобщими метаморфозми островок, то им, безусловно, являлась квартира Мусы Бурхана. Только на это таинственное, загадочное место никакие внешние факторы, казалось, не в состоянии оказать ни малейшего влияния. Революции, смены власти, изменения политического строя, перестройки и прочие политические и экономические катаклизмы неизменно обходили его стороной.

Достопочтенный йогин по-прежнему просиживал дни напролет в позе лотоса, размышляя и медитируя, периодически принимая гостей, визиты которых теперь стали совсем уж редкими, и подолгу удерживая их подле себя сокровенными философскими беседами.

– Я слышал о твоих немалых успехах, Гудакеша, – назидательным тоном молвил Муса Арсению, едва только они успели произнести традиционные слова индийского приветствия. – Ты сумел самостоятельно постичь то, что даже под руководством мудрого гуру далеко не каждому удается. Скажи мне, как ты пришел к этому и как понимаешь теперь устройство нашего мира?

– Что вы имеете в виду, ачирья?

– Ты уже понял, что именно мысли определяют судьбу, но сами мысли материальны, а стало быть, являются проявлениями реализации судьбы. Так что же тогда ее определяет на самом деле?

Арсений растерянно молчал. Да, он действительно думал о чем-то таком, но, найдя вроде бы практический способ преодоления возникшей было философской проблемы, перестал более обращать на нее внимание. Что было раньше – курица или яйцо? Так ли это важно, если сейчас существует реальная возможность испробовать на вкус и то, и другое? Бурхан почувствовал настроение молодого человека и всеми силами пытался теперь предостеречь его от фатальной ошибки.

– Вы, европейцы, склонны ограничивать материальный мир только теми субстанциями, которые способны воспринимать человеческие органы чувств. Ваши современные ученые пошли лишь немногим дальше, признавая за материей то, что они способны постичь путем логических умозаключений. Им непременно требуется надежно измерить и достоверно зафиксировать факты, чтобы признать за проявлениями Пракрити право на существование. Но материя простирается гораздо дальше! Сама логика, сам процесс познания, способность мышления и даже осознание самого себя по сути и есть ее же самой проявления.

«Земля, вода, огонь, воздух, эфир, манас, буддхи, аханкара – вот моя восьмерично разделенная природа – Пракрити. Низшая она, но узнай отличную от нее, мою Высшую Природу, Душу Живую, о мощный; ею держится этот преходящий мир». [48] Бхагаватгита, Глава VII, шлоки 4–5.

Есть две личности внутри тебя: подлинная и мнимая. Мнимая – аханкара – порождена гунами, является проявлениями мира материального и целиком подчиняется его законам. Подлинная личность – твоя душа, Атман, Пуруша. Она безначальна и вечна, она частичка единого Бога, только ее воле подчиняются все проявления материального мира. Научись отделять одну от другой, и ты обретешь подлинное просветление!

– Но, учитель, я не страдаю раздвоением личности! Мне трудно понять то, о чем вы говорите! В теории это, возможно, интересно, но как мне это поможет практически?