Евгений Лукин - Портрет кудесника в юности
- Название:Портрет кудесника в юности
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Евгений Лукин - Портрет кудесника в юности краткое содержание
Для всех истинных любителей отечественной иронической фантастики Евгений Лукин – примерно то же, что Марк Твен или Михаил Зощенко – для любителей иронической прозы вообще. Потому что это – имя автора, таланту которого, безупречно яркому и оригинальному, подвластны практически ЛЮБЫЕ повороты (и навороты) в непростом сочетании фантастики и юмора – от искрометных притч до едких, почти циничных рассказов, от великолепной сказовой прозы, обыгрывающей издавна любимый российским народом канон «кухонной байки», – до безжалостного социального сарказма.
Перед вами – сборник Евгения Лукина. Сборник произведений равно блестящих и очень по-разному СМЕШНЫХ!
Портрет кудесника в юности - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Несколько шагов заединщики одолели в молчании. Маркел страдальчески морщил нос.
– Ну вот сам смотри, – сжалился Никодим. – Колдун, он – кто? Человек без вертикали в голове. Одиночка и паразит трудового народа. А колдовство – это всегда своеволие и гордыня. Колдуешь – значит, обязательно кого-то обуваешь: либо людей, либо природу.
– А чудо?
– А чудо, Маркел, это воплощение воли народной. То есть той же стихии. Значит, природе оно не противоречит. Велел мне народ читать в сердцах – читаю. Расхочет – перестану. Аминь.
– Весь народ? – усомнился Маркел.
– Весь, – не допускающим возражений голосом приговорил Никодим. – Народ, запомни, это те, кто за нас.
– Так это тебе, выходит, ни вздохнуть, ни кашлянуть… – с сочувствием глядя на молодого лидера, молвил будущий комсобогомолец.
– А ты думал, легко? – хмыкнул тот. – Нет уж! Попал в вожди – о себе забудь. Теперь ты и народ – единое целое. Изволь делать только то, чего остальные хотят!
– А чего они хотят? – рискнул Маркел.
Никодим недоверчиво покосился на спутника.
– То есть как это – чего? – с недоумением переспросил он. – Того, чего хочет вождь. Я ж тебе говорю: единое целое…
На проспекте их обогнал «мерс» последней модели и, развратно подмигнув левым «поворотом», свалил в переулок. Молодые единомышленники проводили предмет роскоши недобрыми взглядами, ибо заповедь, запрещающая желать конфискации имущества ближнего твоего, тоже понималась ими чисто духовно, то есть наоборот.
– А вот, скажем, объявляешь ты кому-нибудь анафему с занесением в личное дело, – предположил Маркел. – Это ведь тоже чудо?
– Ещё какое! – зловеще всхохотнул Никодим.
– Но объявляешь-то – в прямом смысле?
– Вот тут – только в прямом, – посерьёзнев, подтвердил Никодим. – Иначе – ни тебе страха Божьего, ни партийной дисциплины…
У «Трёх волхвов» соратники свернули за угол и умышленно пронизали чёрный рыночек, чтобы причинить максимальный ущерб идеологическому противнику. Всё колдовское отребье Баклужино собиралось тут ежедневно, открыто торгуя своим поганым инвентарём: от пантаклей до саженцев пиар-травы.
– А правду говорят, – помявшись, опасливо обратился Маркел, – будто ты… того… по молодости лет на пару с каким-то колдуном склад грабанул?
Никодим крякнул и сдвинул берет чуть ли не до глаз.
– Ну, во-первых, попытка экспроприации и грабёж – вещи разные, – недовольно заметил он. – А во-вторых, кореш-то мой тогда нормальный был пацан… Кто ж знал, что он потом к колдуну в ученики поступит!
Фыркнул – и умолк. Маркел поморгал – и умолк тоже.
На выходе с базарчика продавали домашнюю живность. Величественная дама в мехах пропускала с надменным видом персидских котят через обручальное колечко. Трюк, понятное дело, невероятный, и без чертовщины тут наверняка не обошлось. Ну и зазевалась, дура – проглядела приближение святыни. Ещё шаг – чары бы распались и пушистое оранжевое тельце оказалось бы передавлено тесным золотым изделием.
Следует сказать, что железный Никодим, ни в чём не давая потачки роду людскому, питал неизъяснимую слабость к невинному в политическом смысле зверью и скорее вышел бы из партии, нежели причинил увечье кому-либо из братьев наших меньших. Поэтому и только поэтому, а вовсе не из малодушия, узревши пропускаемого сквозь кольцо котейку, он торопливо прижал ладонь к груди, экранируя благодать.
И остановился в остолбенении. Экранировать было нечего. Регалия исчезла.
Обернулся, пристально осмотрел рынок. Клептокинез исключается. Орден – намоленный, колдовством его не возьмёшь. Стало быть, спёрли вручную – карманников у «Трёх волхвов» тоже хватает.
– А знаешь… – недобро прищурясь, обратился он к спутнику. – Поди-ка ты дальше один. Тут у меня дело сыскалось…
Оглашенный конспиративно наклонил голову и, ни слова не говоря, сгинул. Вернувшись шагов на десять, Никодим ещё раз оглядел торгующих. Наивные! Они что же, полагают, если вождя и идеолога лишить Ордена, так он и народной поддержки лишится? Нет уж, дудки! Виновного сыскать? Сейчас сыщем… Вот только не стоило, пожалуй, удалять Маркела – пусть бы воочию убедился, насколько прямой смысл отличается от духовного истолкования.
– На воре шапка горит, – тихо и внятно произнёс Никодим. И, помедлив, добавил: – Взвейтесь кострами…
Едва лишь прозвучало грозное ключевое слово, как над рыночком порхнул звук, похожий на фырканье множества воробьиных крылышек. Шапки на продавцах и на покупателях задымились, а затем вспыхнули разом. Толпа метнулась, с треском посыпались ящики, лотки, навесы, взмыл людской вопль. Ошарашенный Никодим попятился – и, пока не затоптали, поспешил ретироваться к выходу. Что из-за слишком общей формулировки чудо может принять черты стихийного бедствия, он просто не предвидел.
Приостановившись за углом, отдышался, а затем остолбенел вторично. Из небольшого сугроба на обочине торчал фанерным рёбрышком чудотворный Орден Ленина. Вот тебе и на! Сам, получается, обронил… Ну ничего! В любом случае – поделом ворюгам! Никодим бережно извлёк за краешек реликвию из снега, промокнул подолом рясы – и не сумел сдержать злорадной улыбки при мысли, что в мечущейся пламенношапочной толпе вполне мог оказаться и Глеб Портнягин – тот самый ученик чародея, с которым они в отроческие годы неудачно пытались взять на пару продовольственный склад.
Из-за угла слышались заполошные крики и тянуло запахом палёного тряпья. Никодим водрузил Орден на место, потом вдруг почуял неладное, схватился за темя – и ощутил ожог. Чертыхаясь, как последний беспартийный, чудотворец смахнул тлеющий берет в сугроб, забил огонь ногами и долго потом с удручённым кряхтением рассматривал на свет зияющую, неровно прогоревшую дыру.
Нет, пожалуй, правильно отослал он восвояси Маркела Сотова. Оглашенный запросто мог истолковать случившееся бездуховно. То есть в прямом смысле.
ПОРЧЕНЫЙ
…поднимали за голову, за ноги, бросали на кирпичный пол… Так выковываются народные вожди.
А. Н. ТолстойНа дворе выпали осадки – хлопьями, как в колбе, – и что-то разладилось по сю сторону мутного оконного стекла. Клиенты капризничали, предсказания не сбывались, отмазки не помогали, старый колдун Ефрем Нехорошев, спихнув все дела на руки ученику, никак не желал выйти из запоя, а тут ещё в один ненастный день под дверь осторожно подсунули конвертик с повесткой в суд. Некто Кондраш подал заявление, будто после беседы с воспитанником чародея у него напрочь исчезло биополе, – и требовал теперь компенсации за причинённый ему энергетический и моральный ущерб.
«Кондраш, Кондраш… – недоумевал Глеб Портнягин, разглядывая повестку. – А! Сдаётся, это тот мордастенький. Да-да-да! Помню, помню падлу! Представился троцкистом, ворот расстегнул, ледорубчик предъявил… серебряный, животворный… Что ж он просил-то? Не иначе Льва Давыдовича вызвать… Стоп! Не он это! Не Кондраш… А Кондраш – он вроде такой… такой… Нет, не помню. Ну да всё равно падла!»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: