Гордон Диксон - Путь Пилигрима

Шейн сидел не шевелясь, с бесстрастным видом, которому научился за два с лишним года в стенах Дома Оружия; но его пробирала внутренняя дрожь - от страха и ярости. Страх возникал от осознания того, что может сделать невежество с ним и его планами, ярость - от глупости людей, все еще считающих, что для борьбы с алаагами пригодны простые решения. Тем не менее, говорил он себе, нужно придумать какой-то ответ Питеру, ответ, убедительный для организации, о которой говорил Питер. Думай! Мозг жгла данная самому себе команда.

– Они могут попытаться выследить и опознать меня,- медленно проговорил он,- но если я поймаю кого-то из них на этом, то выдам алаагам. Я знаю, каким образом надежно сделать это, а они нет. Если они меня выдадут, я расскажу алаагам об их существовании - и этого будет достаточно, чтобы алааги разыскали и уничтожили их. Я не просто угрожаю шантажом, а констатирую факт. Таково неизбежное развитие событий, если они меня выдадут. Если алааги перестанут мне доверять, то первое, что они сделают,- это допросят меня, а я не тот, кто может выдержать пытки.

Он остановился, пытаясь унять волнение. И продолжал более спокойно:

– Кроме того, будь у меня основания и сумей я выстоять при допросе Внутренней охраны, это не будет иметь значения. У алаагов есть более изощренные способы узнать все, что мне известно. В тот день, когда я окажусь под подозрением алаагов, все люди из тех организаций - и из Сопротивления, поскольку я узнал людей оттуда,- практически мертвы, поскольку отправятся по той же дорожке, по которой уже буду шагать я. Единственный путь для этого сообщества, или организации, или как там ты ее называешь - сидеть тихо, оставить меня в покое и дать мне сделать то, что я собирался, или же примириться с фактом, что им придется выполнять распоряжения - слепо подчиняясь мне. Поезжай и скажи им это.

После того как он замолчал, наступила почти зловещая тишина. Наконец Питер нарушил ее.

– Господи! - пробормотал он, уставившись скорее не на Шейна, а сквозь него.- Господи…

Он пошевелился, и его глаза снова сфокусировались на Шейне.

– Ладно,- мрачно произнес он.- Я им скажу. Ты просто взял нас всех за яйца…

Его прервала резкая трель телефона. Мария, ближе всех сидевшая к аппарату, протянула руку и сняла трубку с рычага.

– Алло? - сказала она и, пока слушала, лицо ее побледнело. Потом она закрыла ладонью микрофон.

– Шейн,- сказала она,- мужской голос спрашивает Шейна Эверта. Шейн, мы ни разу не упоминали твоего имени в этой гостинице…

– Я возьму,- сказал он, беря у нее трубку и начиная говорить.- Шейн Эверт слушает.

… Неожиданно среди них оказался Лит Ахн, возвышаясь почти до потолка. Лицо его было повернуто в сторону Шейна.

– Шейн-зверь,- проговорил он по-алаагски.- Завершишь дела в Милане в течение еще трех дней. Затем вместе с ассистентом отправишься в города в таком порядке: Каир, Москва, Калькутта, Шанхай, Буэнос-Айрес, Мехико-сити и Нью-Йорк. Там формируются новые Губернаторские Блоки. Ты обследуешь каждый Блок в указанном порядке, посылая мне отчет после каждого посещения, и затем вернешься ко мне сюда.

Он исчез.

Питер и Мария сидели абсолютно неподвижно, уставившись на то место, где только что стоял Первый Капитан.

– Все нормально,- сказал им Шейн.- Это всего лишь записанное сообщение - его проекция. Он просто наговорил в своем кабинете в Доме Оружия приказ для меня, который был автоматически записан, и люди-слуги выследили меня и установили связь через телефонную сеть.

Питер и Мария безмолвно смотрели на него.

– Итак,- произнес Шейн,- оказывается, ни та ваша организация, ни я не принимаем решения, что мне делать дальше. Решает Первый Капитан.

Этой ночью опять начались дурные сны.

Шейн проснулся в крепких объятиях Марии; пижама его была насквозь мокрой, лицо влажным - он испытывал опустошающее, гадкое чувство, будто только что произошло нечто непоправимое.

– Что такое? - выдохнул он.

– Ты проснулся! - сказала Мария.- Наконец-то ты проснулся!

– Да… думаю, да.- Ощущение начало понемногу отступать.- Что случилось? Что это было?

– Тебе приснился сон. Ты говорил что-то, чего я не могла разобрать, и плакал…- Она прикоснулась мягкими кончиками пальцев к влажной коже у него под глазами и в уголках глаз.

– Плакал…- тупо повторил он. Он не имел представления, о чем был сон. Он пытался восстановить его, но сон как будто прятался от него.- Ты сказала, что не могла разобрать, что я говорю. Я говорил по-алаагски?

– Не знаю…- Она замялась.- Не думаю.

– Не по-алаагски…- пробормотал он, огорошенный и сбитый с толку.

– Возможно, по-английски,- сказала она.- Но ты говорил так неразборчиво, что понять было невозможно. Ты произносил слова негромко.

Ускользающее воспоминание об испытанном во сне быстро улетучивалось, хотя все еще парило в воздухе, подобно невидимой ауре в неосвещенной спальне. Он обнял Марию и притянул ее к себе, зарыв лицо в ее волосах и намеренно отключившись от всего, кроме ощущения ее близости. На него снизошел покой, и он снова заснул.

Наутро он проснулся с ясной головой. Отель, в котором они остановились, оказался заполненным, и свободных номеров больше не было, а Шейн не хотел привлекать к себе чрезмерное внимание, предлагая взятку. Поэтому Питер провел ночь на том же диване в гостиной, где сидел накануне. Они заказали завтрак в номер, и Шейн беседовал с британцем во время еды.

– У меня была возможность принять решение, хорошенько отдохнув - а это великое дело,- сказал он Питеру.- Я забыл, что именно ты должен постараться убедить эту выделившуюся из организации группу, этих людей, у которых есть идеи относительно моих действий. Не хочу даже встречаться с этими людьми. Постарайся довести до их сознания, что это для их же безопасности, а не только моей. Любой, с кем я встречусь, обязательно окажется у алаагов в руках, если они когда-нибудь начнут меня подозревать.

– Гм,- промычал Питер. Шейну показалось, что в глазах его мелькнул проблеск честолюбия, о котором он догадывался раньше.- Ты хочешь передавать все свои приказания через меня?

– Верно.

– Думаю, смогу убедить их, что в этом есть смысл,- сказал Питер.- Это хорошая мысль - получать все указания от тебя вместо того, чтобы делать тебе предложения, с которыми могут быть проблемы.

– Возьмись за это,- сказал Шейн.- То, что я говорил вчера вечером, остается в силе. Они могут подчиняться моим приказам или стоять в стороне. Если окажутся на моем пути, то попадут алаагам в руки.

– Но заставить их в это поверить…- начал Питер.

– Вчера вечером перед тобой был хороший пример того, почему у них нет другого выбора, кроме как поверить в это,- откликнулся Шейн.- Ты сам видел. Они не в состоянии распоряжаться мной, потому что я сам не могу распоряжаться собой. За мои нитки дергает Лит Ахн, и делает это без предупреждения, по соображениям, о которых не догадаться никому - даже другому алаагу. Короче говоря, их планы не только плохи сами по себе, но невыполнимы изначально, хотя бы потому, что я нахожусь в распоряжении Первого Капитана. Питер кивнул, намазывая мед на булочку.