Василий Гигевич - Помни о доме своем, грешник

Тут можно читать онлайн Василий Гигевич - Помни о доме своем, грешник - бесплатно полную версию книги (целиком) без сокращений. Жанр: Научная Фантастика, издательство Юнацтва, год 1992. Здесь Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте лучшей интернет библиотеки ЛибКинг или прочесть краткое содержание (суть), предисловие и аннотацию. Так же сможете купить и скачать торрент в электронном формате fb2, найти и слушать аудиокнигу на русском языке или узнать сколько частей в серии и всего страниц в публикации. Читателям доступно смотреть обложку, картинки, описание и отзывы (комментарии) о произведении.

Василий Гигевич - Помни о доме своем, грешник краткое содержание

Помни о доме своем, грешник - описание и краткое содержание, автор Василий Гигевич, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки LibKing.Ru

Белорусский прозаик Василь Гигевич в книге «Марсианское путешествие» повествует о необычных аспектах влияния научно-технического прогресса на судьбу человека и жизнь общества. Возможна ли жизнь общества под управлением искусственного интеллекта.

Контакт с внеземной цивилизацией — вот основной сюжет повести «Полтергейст» и романа «Помни о доме своем, грешник».

Гигевич В. Марсианское путешествие: Повести, роман

Перевод с белорусского Максима Волошки. — Мн.: Юнацтва, 1992

Художник В.И.Сытченко

Помни о доме своем, грешник - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Помни о доме своем, грешник - читать книгу онлайн бесплатно, автор Василий Гигевич
Тёмная тема
Сбросить

Интервал:

Закладка:

Сделать

В сверхновом электронном микроскопе конструкции физика Олешникова ученому Валесскому удалось рассмотреть более тонкую структуру адаманов. По форме адаманы целиком напоминают людей, они могут самостоятельно передвигаться в межклеточном пространстве с помощью рук и ног. Адаманы имеют голову, туловище.

По системе Интервидения показывали микрофотоснимки адаманов. Ниже приводится серия этих микрофотоснимков:

И уже теперь совершенно в ином свете выступали слова в многочисленных - фото 5

И уже теперь совершенно в ином свете выступали слова в многочисленных научно-популярных книгах:

Вирус — живое существо

Готово ли было человечество к этому, прямо скажем, ошеломительному открытию?

ИЗ ПОСЛЕДНИХ ЗАПИСЕЙ ВАЛЕССКОГО

«…Проходили день за днем, неделя за неделей — и многие из тех, кто когда-то вместе с нами смело и отчаянно бросился штурмовать врата царствия вечности, отлетали от нас, как шутил Олешников, они исчезали из нашей жизни, будто загадочные кометы, которые прилетают к Земле из бесконечности и, обогнув ее, снова исчезают в бесконечности.

Наши бывшие единомышленники и единоверцы терялись в длинных извивающихся магазинных очередях: за мебельными гарнитурами, за яркими люстрами, за дорогими персидскими, индийскими и еще невесть какимиковрами, они вообще терялись в этой бесконечной очереди за тем черт знает чемновым и далеким, что притягивало их, как магнит железо; они прятались от нас в дорогие костюмы, в загородные дачи за высокими заборами, замыкались тремя-четырьмя замками в книгомеблехранилищных паркетно-лаковых квартирах, защищались расфуфыренно болтливыми женами и обязательно гениальными акселератами-детьми, приемными, в которых на вахте сидели грозные секретарши, захватив сберегательные книжки, убегали от нас к синему морю, где бессмысленно жарились под ярким солнцем…

Сколько, сколько нас было в юности, когда ни один еще ничего этого не имел — этого ненужного нам мусора, ибо все мы замахивались на большее и потому прекрасно понимали, что все, за что так жадно и одержимо хватаются другие, всего лишь — мусор, и особенно отчетливо люди чувствуют это на финише, о котором многие, увлеченные гонкой за черт знает чем, почему-то забывают (кстати, может, все здесь и не так, возможно, люди и начинают гонку за черт знает чем, чтобы забыть о финише).

И как мало осталось нас потом, после пятого курса, а тем более позже, когда впереди угрожающе замаячил огромный соблазнительный бытовой уют!

И мы уже не удивлялись, что нас могут бросить, что нас однажды могут предать, наученные горьким опытом, мы начинали понимать, что человек, видимо, и в самом деле не шибко силен, как не раз говорил Олешников, сильным вообще быть трудно, намного легче быть обиженным, ибо тогда есть надежда, что кто-нибудь когда-нибудь тебя пожалеет, а сильного жалеть некому, все только и ждут, когда их станут жалеть. И еще Олешников говорил, что намного легче быть послушным, возможно, это и так, а возможно, и нет, быть может, все сводится к более простому: каждый сможет понести столько, сколько поднимет, и потому не следует удивляться, а тем более обижаться, что друг твой сегодня приветливо улыбается тебе и клянется в верности и любви, а завтра за твоей спиной начинает над тобой насмехаться, шевеля пальцем у виска: что с него возьмешь, мол, обалдел из-за своей науки, закомплексовался…

Мы оставались в одиночестве, как на пустом безлюдном острове, точнее, даже и не на острове, а как бы в лодке без руля и ветрил, которую мощное морское течение оторвало от берега и понесло невесть куда. И хотя мы понимали, что еще не поздно выскочить из лодки и с невероятным напряжением сил добраться до спасительного берега, однако ничего не делали, только молча наблюдали, как в туманной дали навеки скрывается все то, среди чего мы росли, во что когда-то верили и на что когда-то надеялись. И еще, как это повелось в жизни, мы дружно, молча, каждый самостоятельно оправдывали себя в том, что жизнь человеческая это и есть движение, неумолимое движение от одного берега к другому — от берега неразумного и, возможно, только поэтому счастливого детства к берегу спокойного рассудительного взросления, от берега неведения к берегу познания, от берега появления из ничего и исчезновения в ничто…

О-о, сколь много мы тогда знали и поэтому с такой легкостью и быстротой находили оправдание всему на свете.

А тем более себе…

…Олешников, когда мы втроем поехали в Житиво хоронить его отца, так ни разу и не заплакал.

Мы зашли в его хату, остающуюся отныне пустой, — от порога и далее, во второй половине, везде толпились сельчане, как и обычно на похоронах в Житиве, здесь в основном были женщины, одни молча сгрудились у стены, другие, постояв рядом с покойником, посмотрев на все то обязательное и загадочное, с чем когда-то должен столкнуться каждый человек, выходили из хаты, уступая место вновь пришедшим, — так вот, мы прошли между молчаливыми женщинами, как когда-то впервые молча шли по коридору института, Олешников, Лабутько и я, и там, во второй, чистой половине хаты, меня словно кто-то невидимый и грозный толкнул в грудь — увидел покойника, который неподвижно лежал в красном углу на накрытых ковром досках.

…Как и во всех житивских хатах, раньше в этом углу висела икона, позже ее то ли выбросили, то ли спрятали, а место под иконой заняли телевизоры, сначала маленькие, с линзой, затем побольше — черно-белые «Рекорды», а в последние годы — цветные «Горизонты».

Олешников молча — как мы уже тогда отдалились, отплыли от родного знакомого берега, ибо я почему-то был уверен, что не только я и Лабутько, но даже он, сын Олешникова, понимал и чувствовал фальшь поцелуя! — как по обязанности, притронулся губами к тому неподвижно холодному чужому желто-восковому, что осталось от отца и что с сущностью отца уже не имело ничего общего, а затем, спокойно отвернувшись от этого желто-воскового, бросил взгляд на нас, на житивских баб и старушек, которые так же молча, как и он, поджав губы, смотрели на нас.

И неизвестно, чего больше было в их неподвижном взгляде: сочувствия, одобрения или возмущения?..

Я взглянул на побледневшего Олешникова. Мне показалось, что он кого-то ищет.

Возможно, себя, мальчишку, который когда-то прижимался к отцу, повисал на его руках.

Возможно, и не только себя. И даже не живого отца, а всех нас, прежних, когда мы сидели на скамейке у хаты Олешникова, укутанные теменью, когда мы ощущали запахи трав, смотрели на дрожащий свет звезд и, болтая ногами, вели беседу о Березове, обо всех тех манящих стежках-дорожках, что открывались перед нами, словно бы наши родители их специально протоптали в ожидании, когда же мы закончим школу и махнем отсюда, из Житива, совсем не вспоминая не только Житиво, но и наших отцов и матерей, — о них если и думалось, то как о чем-то вечном, что всегда было, есть и будет.

Читать дальше
Тёмная тема
Сбросить

Интервал:

Закладка:

Сделать


Василий Гигевич читать все книги автора по порядку

Василий Гигевич - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки LibKing.




Помни о доме своем, грешник отзывы


Отзывы читателей о книге Помни о доме своем, грешник, автор: Василий Гигевич. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв или расскажите друзьям

Напишите свой комментарий
x