Александр Абрамов - Мир приключений 1971
- Название:Мир приключений 1971
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:“Детская литература”
- Год:1971
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Абрамов - Мир приключений 1971 краткое содержание
СОДЕРЖАНИЕ
КАМИЛ ИКРАМОВ. Скворечник, в котором не жили скворцы. Приключенческая повесть
АРИАДНА ГРОМОВА, РАФАИЛ НУДЕЛЬМАН. Вселенная за углом. Фантастическая повесть
З.ЮРЬЕВ. Кукла в бидоне
АЛЕКСАНДР АБРАМОВ, СЕРГЕЙ АБРАМОВ. Повесть о снежном человеке
КИРИЛЛ БУЛЫЧЕВ. Марсианское зелье. Фантастическая повесть
АЛЕКСАНДР КУЛЕШОВ. Лишь бы не опоздать. Короткая повесть в десяти этюдах
РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН, ЛЛОЙД ОСБОРН. Отлив
Ю.ДАВЫДОВ. Двадцать седьмой
Ю.ГАЛЬПЕРИН. Ошибка в энциклопедии
В.ИВАНОВ-ЛЕОНОВ. Когда мертвые возвращаются. Рассказ
В.СЛУКИН, Е.КАРТАШЕВ. Привет старины. Фантастическая шутка
Д.БИЛЕНКИН. Голос в храме
Р.ЯРОВ. Случай из следственной практики
В.ФИРСОВ. Браконьеры. Кибернетическая сказка
Б.ЛЯПУНОВ. Любителям научной фантастики
Мир приключений 1971 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Где же им было догадаться, что, пока идет обмен улыбками (с безопасного расстояния!), гонец уже оповестил воинов, и те крадутся по сомкнутым кронам деревьев, чтобы вдруг обрушиться водопадом тел.
Да, в смелости и хитрости воинам нельзя было отказать…
Городские улицы кончились, и процессия втянулась в рощу. Здесь дорога сузилась, жрецы плотней придвинулись к пленникам, и Шайгин пытался разглядеть па их замкнутых, причудливо раскрашенных лицах хотя бы тень сомнения. Напрасно. Как и там, в зале суда, им не было присуще даже любопытство. В кристалликах транслятора уже тогда накопилось достаточно информации, так что звездолетчики понимали жрецов, а те могли понять перевод земной речи. Могли понять! С тем же успехом земляне могли обращаться к раскрашенным чурбанам. Жрецы НЕ ХОТЕЛИ понимать. Родись Шайгин на полтора-два столетия раньше, его не поразила бы эта способность ограниченного разума: тогда и на Земле было сколько угодно люден, которые могли, но не хотели понимать ничего, что противоречило их представлениям или задевало их шкурные интересы, даже если то была истина, способная в итоге спасти от гибели их самих. Но у Шайгина и Бренна такого опыта не было. С наивной пылкостью они говорили о разуме, братстве цивилизаций, космическом гуманизме, а им отвечали “бог”, “вера”, “храм” и в промежутках обсуждали, надо ли считать странных пленников исчадиями зла или просто врагами. Для жрецов это было очень важно, так как от формулировки решения зависел ритуал казни.
В конце концов жрецы сошлись на том, что людей надо считать и врагами, и исчадьем, и еще, кроме того, верохулителями. За первое полагалась смерть, за второе — неизвестно что, значащее “испытание Голосом”, за третье — пытка и тоже — смерть. Шайгин лишь потом сообразил, что если бы он и Бренн не пытались втолковать жрецам идею множественности миров, то их не признали бы верохулителями и они избежали бы пыток.
Храм открывался постепенно, его громада как бы вырастала по мере приближения, словно не к нему шли навстречу, а он шагал поверх деревьев. И когда он весь оказался на виду, то Бренн выругался, а Шайгин подавленно подумал о том, что более беспощадного сооружения он еще не видел. Человек выглядел муравьем у подножия этой черной, давящей пирамиды, от вершины которой неожиданно взметалась вверх белая, как кость, остроконечная башня.
Вне четырехугольника, очерченного шеренгой стражи, у подножия пирамиды плескалась толпа, на этот раз молчаливая и лучше одетая. Все было залито безжалостным светом чужого ртутного солнца, но черный камень пирамиды был тем не менее тускл и мрачен, как откос могилы. Посредине ее склона запекшейся раной зияла красная облицовка портала; там, по обе стороны угадывавшихся в тени врат, четверо воинов держали наперевес зажженные факелы.
Процессия замерла. Как в хорошо отрепетированном спектакле, жрецы, музыканты, часть стражи попятились назад, и посредине образовавшейся пустоты остались земляне. Тысячи взглядов скрестились на них.
— А башня-то из металла… — тяжело дыша, проговорил Бренн. — Эта цивилизация выше, чем нам кажется.
— Это ни о чем не говорит… Наши предки мучили друг друга и при сеете электрических ламп.
Язык ворочался с трудом. Взгляд толпы, казалось, стискивал виски.
Внезапно напряжение спало. Величаво поплыли створки портальных врат, блеснули вскинутые в приветствии щиты воинов, толпа повалилась на колени, и из глубины пирамиды на свет выдвинулась фигура в мерцающем серебристом одеянии На мгновение Шайгину почудилось, будто у фигуры вместо головы череп, но потом он разглядел, что это была маска.
Фигура величаво простерла руки. Толпа лежала ниц, так что видны были лишь спины и выпяченные зады.
— Кажется, будет речь, — с надеждой сказал Бренн.
Именно сейчас, должно быть, прошли все сроки контрольных вызовов, на борт “Эйнштейна” проникла тревога, и гигантский корабль готовится к броску, который должен перенести его от центрального светила, где он сейчас находится, к планете, на которой фигура с черепом вместо головы (царь, главный жрец?) собирается говорить с народом. На весь этот маневр уйдет часа два. Только бы затянулась речь!
— Что он говорит? Что он говорит? — поминутно спрашивал Бренн, который в суматохе схватки лишился транслятора.
Пот заливал глаза, и раскаленная площадь, коленопреклоненные ряды, длинная фигура в маске казались яркими и плоскими, как картинки в горячечном сне.
— Он говорит, что свет не видывал столь мудрого народа, — переводил Шайгин, еле шевеля пересохшими губами. — Он говорит, что только благодаря Вере и Голосу, чьим смиренным служителем он является, воины одержали славную победу над человекоподобными исчадиями зла… Над нами то есть. Бездна трескучих слов и минимум информации… Теперь он поносит другие верования. Они-де обман, их приверженцы спят и видят, как бы разрушить Храм, поработить народ; это грязные, бессовестные, лукавые людишки… Словом, типичный перенос своих собственных качеств на всех инаковерующих. Игра на тщеславии дураков — вы, мол, избранники… Сосуды истины, добра, мужества и все такое прочее. Ни у кого нет такого Храма, ни у кого нет Голоса. Похоже, что оратор — Верховный служитель самого Голоса. Да, по что же это, в конце концов, такое — Голос?.. Ага, ага, вроде бы начинаю понимать. Эта штука — Голос — таится в Храме. Разумеется, он принадлежит богу… Он изрекает, он предсказывает, он указывает, он поражает… Вероятно, что-то вроде дельфийского оракула… Или озвученных святцев… Ясно! Исчадия зла падают ниц, заслышав Голос… Боюсь, что нас попытаются заставить упасть на колени перед ним…
— Сначала я уложу на пол двух—трех жрецов, — пообещал Бренн.
— Я тебе помогу… Умирать, так хоть не как овцы… Этот тип в маске говорит, что перво-наперво нас подвергнут испытанию Голосом… Сейчас он красиво расписывает, чем и как он затем будет нас мучить… Они просто свихнулись на садизме. Это патология, которую надо лечить…
— А ты ничего держишься, — сказал Бренн. — Только бледнеть не надо, на нас смотрят.
— Это из-за жары… Ну, опять начал насчет величия веры, мудрости жрецов, бессильной ярости врагов… Как по-твоему, от лжи и тупости может тошнить? Похоже, что меня сейчас вывернет…
— Ты еще можешь смеяться!
— А что нам остается? Увы, он кончает речь… Видишь, вес встают…
— Скажи им пару теплых фраз.
— Не могу… Что бы я ни сказал, все будет оскорблением…
— О! Быть может, оскорбившись, они быстренько прикончат нас…
— Все равно не могу. Оскорблять других — это низость.
Барабаны ударили разом, от ликующего вопля толпы заложило уши, медные щиты в руках стражи сверкнули молниями, колыхнулись копья, и люди двинулись в свой последний путь. Со ступени на ступень, выше, выше; ступени были такие узкие, что приходилось неотрывно смотреть себе под ноги, i Шайгин с Бренном не заметили, как очутились перед прохладной темнотой портала.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: