Дим Край - Идеaльный мир

Да, это был воздух! Открыв глаза, он видел перед собой разграничительную черту. Она была в десяти метрах от него. Он так и не перебрался через неё… Но тут он вспомнил, что критическую черту делают для глупых померян на несколько метров раньше истинной границы. Для пущей безопасности.

Паута хватила отдышка. Он большими глотками брал воздух и не мог надышаться. Что это?! Он не может надышаться. Он задыхается! Его мышцы начинают болеть ещё сильней. Действие эшемера на исходе. Он умрёт. Он обязательно умрёт. После всех этих сверхнагрузок при действии эшемера… Это всё не совместимо с жизнью… Его организм не справиться с перегрузками, с многочисленной болью во всех мышцах, целых и повреждённых. Энергия костюма закончилась ещё час назад. Теперь он висел на нём бесполезной тряпкой.

Он закрыл глаза и провалился в чёрную бесконечную бездну…

— Держи.

Паут не успел открыть глаза и почувствовал как к его губам поднесли что-то влажное. Он распечатал засушенные губы и осторожно глотнул. Это был персиковый сок. Такой влажный, сочный, утоляющий страшную жажду внутри, которое жарким пламенем пожирало внутренности. Он прильнул губами к стакану крепче, вбирая в себя большими, наглыми глотками весь напиток.

Он попробовал приоткрыть глаза, однако увидел только размытые очертания полутёмного помещения. Увидел он рядом с собой размытую фигуру человека, который дал ему выпить. По голосу он определил, что это должна девушка 18 лет. Возможно чуть старше. Но форма человека в таком ракурсе не походила на девичью фигуру. И он начал сомневаться. Может это почудилось?

Сейчас он находился в каком-то странном помещении. Откуда-то сбоку шёл свет через затемнённое окно, или окно которое не протирали долгое время. А может это не окно? Может это слабый источник искусственного света, на котором здесь явно экономят. Вокруг было много странных вещей, функциональное назначение которых Паут не мог сразу определить и не мог сфокусироваться на них. Потолок был блеклым и осыпавшимся от многократных водных разводов или, опять же, покрашен так экономно. Видимо, его перенесли в это помещение с того места, где он упал и потерял сознание. Очень долго он не мог определить предназначение помещения. Даже когда глаза стали чётко различать его грани. Фигура человека сидела к нему спиной в сером плаще. Человек что-то перебирал на столе, время от времени шоркая огромными пыльными рукавами по небрежно скошенному краю стола.

— Где я?

Да! Собственно, где это он? И почему он до сих пор жив? Хотя по всем своим оценкам должен быть мёртв, окончательно и бесповоротно. И кто этот человек?

Человек повернулся. Ему не почудилось. Это была молоденькая девушка. Просто она была в огромном для её размера сером плаще, который укрывал её фигуру. Она взглянула на Паута и ответила:

— В городе Овергот. Я нашла тебя у границы купола. Ты там лежал без сознания.

— А где именно в Оверготе?

— В моём доме, — сказала девушка и затем добавила. — В подвале… Не далеко от границы купола… Пожалуйста говори тише. Если мои родители узнают, что я привела сюда солдата федеральных войск… Меня убьют.

— Хорошо, — кивнул Паут. — Почему ты решила мне помочь?

Девушка не сразу ответила. Медленно и серьёзно сказала:

— Ты потерял сознание и, по всей видимости… умирал. Если бы тебя увидели взрослые, то сдали бы тебя оппозиционерам. А я не хочу сдавать тебя оппозиционерам. Я знаю, что тебя там убьют… Не хочу чтобы кто-то ещё умирал…

И заплакала.

Паут посмотрел на её пыльное личико. Слёзы робкими струйками катились, смывая грязные частички пыли, налипшие на кожу, прорубали себе путь по её белой щеке и бесшумно падали на пол.

— Кто-то погиб? — поинтересовался Паут.

— В Оверготе было восстание, — начала она. — Погибли люди. После того как ушли федеральные войска, мэра города свергли и прилюдно казнили. Но до этого была битва за административный центр. Много стреляли. Погиб мой дядя. Ранен мой отец… Сейчас он лежит здесь, на втором этаже… Говорят, что в Туане тоже было восстание… А ещё говорят, что Туана больше нет… Как такое может быть? Не понимаю. Отец сейчас лечится и приходит в себя. Я выкрала у него несколько лекарств для тебя. Надеюсь, он пропажи не заметит.

По отрывочным фразам перемешанных со слёзами Паут понял в чём дело. Федеральные войска, охранявшие центр этого города, Овергот, были сняты с боевой охраны ещё за день до событий на Туане — он это знал по новостным сводкам. На замену выставили правительственные войска во главе с мэром города, который поддерживал своё правительство и Федерацию. В то же время, что и на Туане, произошло нападение местных жителей при военной поддержке войск Адрии на центр города. Правительственные войска уничтожили. Мэра казнили. Власть в городе захватили местные экстремисты, оппозиционеры. Как же всё слажено у них!

И ведь они тоже должны были уйти из Туана через 18 часов, как ушли миротворцы из этого города. Но не дождались. Может, кто нападал на них, просто не знал о такой директиве? Что их снимают с боевого поста?… Могли же дождаться и бескровно захватить Туан. Но видимо, всё было скоординировано чётко. Именно в этот час. Никак иначе. И так везде.

— Как тебя зовут? — спросил Паут девушку.

Девушка рукавом размазала влажные щёки и ответила:

— Эмма…

— Эмма, не плачь, — начал успокаивать её Паут. — Я остался жив, благодаря тебе. Огромное спасибо… Те лекарства, что ты мне ввела, они помогают. И уже скоро я буду себя чувствовать хорошо. Твой отец ничего не узнает и я, как оклемаюсь, покину твой дом… Сколько я был без создания?

— Двое суток.

Паут не испугался. Он помнил, что двое местных суток, это всего лишь пятнадцать часов. Почти весь день для местных померян.

— Мне ещё понадобиться пара суток и я смогу уйти, — сказал Паут, оценивая своё состояние.

— У тебя быстро заживают раны, — заметила Эмма и забеспокоилась. — Ты не можешь быть померянином… Кто ты? Ты спец?..

— Нет, Эмма, — успокоил её Паут. — Я не спец. Но и не померянин. Я — альверец.

Девушка внимательно начала его осматривать, присев рядом на кровать:

— Мне не приходилось раньше видеть альверцев… А вы очень похожи на нас. Не то что говорил мне отец. Вы не такие уж страшные… Очень даже милые.

'Да уж, милые! — про себя подумал Паут. — Если бы ты знала, что мне пришлось сделать за последние 24 часа. Какие разрушения я причинил! Сколько людей, твоих померян-сородичей, я убил… Ты бы уже не считала нас милыми…'

— А как тебя зовут? — спросила Эмма.

Ах, да. Он же не представился:

— Паут.

— Хм. У нас таких имён не существует…

— Это древнее имя. В честь полководца Паута Вольстона. Он жил в 22 веке. Может слышала?