Дим Край - Идеaльный мир

— Ты был у нас днём? — только и смогла спросить Лена.

— Да. Вернул духовку. Очень пригодилась.

Лена растерянно поглядела по сторонам. Заприметила калитку в дальнем углу ограды. Ага. Понятно. Через эту калитку можно ходить. Очень близко получается.

— Понятно… — тихо пробурчала Лена. — Жаль что меня не было…

Лена вспомнила, что ходила к Наташе и, видимо, в это время к ним во двор заходил Женя.

— Не переживай. Я всегда рядом. Ведь мы — соседи, — утешил её парень. — Ты надолго к нам из столицы?

— Две недели, — не уверенно сообщила Лена, подумав: а не растянуть ли их на три?

— Замечательно! Значит шезлонг я успею для тебя сделать.

Лена не понимала, из чего он постарается сделать шезлонг. Из дерева что ли? Или из других подручных материалов? И возможно ли это, сделать шезлонг? Но, по всей видимости, он знает как его нужно делать и готов приняться за работу. Раз ляпнула глупость, надо хотя бы уточнить некоторые моменты, чтобы не получилось ещё глупее…

— Только ты смотри, чтобы был удобен и под мой рост подошёл. Ладно?

— Не вопрос, — отмахнулся он.

— А если сделаешь хорошо, — подобралась Лена, — тогда я тебе подарю книги Мураками. Я привезла с собой несколько штук. Ты же любишь читать?

'Интересно, а книги — равноценный бартер?' — подумала Лена.

— Да-а! — честно признался он. — Правда, я перечитал Мураками… но всё равно спасибо. Хоть повторю. Как говориться, повторение — мать учения…

— А ещё, — отважилась Лена, — я тебе подарю поцелуй! — и скромно заулыбалась, в предчувствии что это его вдохновит и он, решится взяться за работу немедленно.

Но оказалось всё наоборот.

— Нет! — категорически заявил он и убрал улыбку с лица, похолодев мгновенно. — Вот этого пожалуйста не надо!

Лена хотела было крикнуть — почему?! Но сдержала себя. Вот ещё! Это же оскорбление! Немыслимо. Чтобы так просто отказаться от её щедрого подарка. Да когда она в жизни когда-нибудь отваживалась на такое предложение? После мимолётного знакомства предлагать поцелуй?! Она же не какая-нибудь ветреная девица. Это исключительный случай! И он… — отказывается?

Нет. Так нельзя! Скоро крыша поедет. Вот же человек-загадка! Прибыл неизвестно откуда. С собаками разговаривает, как с друзьями, просит их не лаять на знакомых — и они не лают. От девушек отказывается — словно они даром ему не нужны, насколько бы они ни были очаровательны и прекрасны… Что это с ним? Он с Марса, что ли, к нам свалился?

Лена в негодовании развернулась и пошла прочь, гонимая злыми мыслями и неожиданным разочарованием. Глаза становились влажными от внезапной печали…

День шёл мучительно долго. Лена, запершись в комнате, вытирала влажные глаза и выходить наотрез отказывалась. Баба Нюра её куда-то звала, то ли сходить на речку, то ли к соседям забежать — словом на улицу пыталась выгнать, но Лена противилась и через щель в двери объясняла, что сегодня она не может, что плохо себя чувствует, что, возможно, простудилась и вообще… не желает никуда выходить. Даже ужинать не хочет. Ей просто не хотелось показываться на глазах у бабушки в таком виде.

Затем она пришла в себя. Обнаружила себя сопливой и расплаканной. Удивилась, с чего это ей, деловой, самодостаточной столичной штучке, страдать из-за какого-то парня-идиота, который по причине своей потерянной ориентации, не желает отвечать взаимностью. И что очень глупо влюбляться в первого встречного красавца с могучим торсом, мускулистым телосложением и милым личиком в придачу. Сама же себя предупреждала раньше, что нельзя доверять молодым людям, особенно красавцам — они коварны и хитры. А тут пошла на попятную, забыла обо всех предосторожностях, расслабилась, влюбилась самозабвенно и вот тебе результат.

'Ну, конечно же он, не заинтересован в тебе, Лена, — убеждала она себя. — Ему-то умному, начитанному и мускулистому красавцу, подавай никак модель-очаровашку, прямо с разворота журнала Плейбой. А то и вообще — Джессику Альбу давай, на меньшее не согласиться'…

Лене было тяжело на сердце. Успокоиться почему-то выходило не просто. Хотя в конце своих размышлений она пришла к единственному мнению и фактически высказала его вслух, но только тихонько, чтобы никто не услышал:

'Высокомерный, чопорный болван! Не хочешь моего поцелуя — не будет тебе поцелуя! Не очень-то и хотелось… И ведь потом будешь просить моей руки… На коленях приползёшь. А вот… хрен тебе! Был у тебя шанс, больше я тебе его не дам. — Лене даже удалось разозлиться. — Можно сказать девушка твоего уровня, твоего интеллекта, живёт по соседству, в пяти метрах от тебя — а ты, идиот несчастный, даже не пытаешься её соблазнить… Ну и щипа́й там своих Марусь и Наташ. А я через дней двенадцать уеду отсюда в большой город, и бывай! Чао-какао!'

Но отлегло от сердца немного. Хотя, если честно, стало получше. Лена успокоилась и под конец дня решилась-таки выйти из комнаты.

Следующий день складывался как-то неудачно.

Погладить коров и овечек оказалось делом не простым. Казалось бы в родном хлеву нет ничего проще подойти к корове и погладить её по жёсткой шёрстке. Вот она вышла в хлев — и тут на неё как-то недобро взглянуло рыжее парнокопытное с белыми пятнами на боках, вытащив морду из ведра с кормом. Сразу вытаращила вперёд рога и пронзительно громко промычала. Из-зо рта обильным ручейком стекала вода. Желание притронуться к ней у Лены сразу исчезло. А овечки вели себя крайне пугливо. Блеяли, жались по углам и разбегались по загону. Только Лена протянет руку к мерно стоящим шерстяным животным — как все овцы как по команде 'всё, тикаем, братцы!' несутся в другой угол, поднимая с перепугу сенную пыль. И ещё эта вонь сортирная в хлеву! Хоть нос зажимай…

Нет. Такой быт Лена не способна осилить. И пошла к подруге, Наташе, позвать ту на речку.

Наташа рекомендовала не ходить на речку, так как вода уже 'цветёт' и, стало быть, купаться поздно.

'Да, как поздно?! Нет. Пойдём! — потребовала она. — Я должна искупаться. А то я зря ехала сюда что ли?!' Наташа не стала упрямиться и прихватив с собой Сашеньку они двинулись на речку.

Всю дорогу Сашенька плакал и капризничал. Его укусил жирный овод и идти 'к водичке' ему воспротивилось. Лене пришлось наобещать сладких конфет, и он, размазав сопли по щекам, уломался всё-таки сходить.

И наконец, она, Река — широкая Ока, заболотистые берега, мерно текущая в своём русле. Они протопали среди камышей и болотной вони — вышли на неширокий пляж и Лена сразу устремилась к воде. Благо, людей не было. Только пара рыбаков — на дальнем берегу. А жара была что надо. Облака как-никак прикрывали солнце. Позади приятно шелестел камыш и еле-слышно квакали лягушки.

По пляжу были разбросаны окурки, рваные пакеты, бумага, остатки костров — выжженная чернь. На это Лена не обращала внимание. Грязь — она везде. Быстро нашла место почище — расстелила покрывало, разделась до купальника, побросила туда вещи. Наташа хотела ей что-то сказать вслед, о чём-то предупредить, но Лена со всей дури разбежалась и кинулась в воду. Через секунду с ужасным воплем она вылетела оттуда, не от воды холодящей, хотя это тоже было неприятно, а от дикой боли — в ногу что-то впилось острое. Вся мокрая, ещё упала плашмя животом на горячий песок, она тяжело выкарабкалась из воды, хватаясь за раненную ногу и стала звать на помощь.