Дим Край - Идеaльный мир

Он был в курсе, что на Ленку этой ночью покушались, не удивлялся её вздутой нижней губе и кровянных подтёках на теле, и сразу завёл разговор о нынешней молодёжи — до чего же разболовано поколение: ни культуры, ни стремленей — один хлам в голове сидит, — попрекал он молодых преступников… Стало быть, Женя успел сообщить старику новость в подробностях.

Француз оставил их наедине — Лене пришлось согласиться на чай, который любезно разлил Инокентий, — а сам пошёл в комнату, видимо, собирать свои пожитки. Вернулся он, почему-то, с пустыми руками, правда переодетый в свежий костюм, и сообщил старику, что настало его время возвращаться 'домой'. Не понятно, что он подразумевал под словом 'дом', но старик сразу понял его, и сразу загрустнел. 'Да-а' — выдохнул он хриплым, надсадным голосом. Дед Фролов всё понимал. Вполне может быть, он тоже был осведомлён и знал тайну Жени Романова, известного также в своём времени как Жана Ромона. На объяснения старику у француза было гораздо больше времени, чем сейчас он может уделить Лене. И он как никто другой понимал всю сложность ситуации, запутанность истории, и необычные способности Жени его нисколько не смущали. За три года, что у него живёт француз, он привык ко всему и был подготовлен к любым неожиданостям, поэтому следующую странную фразу Жени он воспринял спокойно и понимающе покачивал головой:

— Минут через тридцать сюда явяться три милиционера из районного отделения, будут спрашивать меня. Сообщи им, что я не менее часа назад уехал в Шилово, в отделение милиции, подавать заявление на возбуждение уголовного дела об износиловании и давать свидетельские показания. Отвёз с собой пострадавшую. Если будут спрашивать, знешь ли кто такая пострадавшая? — не отвечай, скажи, что не знаешь и в лицо не видел.

Дед Фролов, ответил великодушно: 'не беспокойся'.

Лена замерла — она решительно ничего не понимала. Что собирается предпринимать Женя? Кудо он сам собирается ехать? И откуда он знает, что явятся именно трое?

Они крепко обнялись. Француз сказал старику на последок:

— Не прощаюсь. Всякое может ещё случится… Искренне благодарю за всё, что ты для меня сделал.

— Это тебе нужно говорить спасибо. Это я должен тебя благодарить, — он пожал ему руку. — Ну, бывай! Помни о хороших делах… и учи людей правильному выбору.

Глаза старика заблестели и он отвернулся.

Женя подмигнул и, увлеча за собой Лену, вышел во двор. Там, зайдя в огород, возле своей 'мастерской', он показал Лене собранный по её заказу шезлонг из множества деревянных реек и натянутой накитки. Она была в восторге, была восхищена и не ожидала, что он решится это сделать специально для неё. Ах, какая красота! Но понимала, что ни опробовать, ни толком полюбоваться трудом она не успеет. 'Эх, взять бы с собой! Увести в Москву!' — подумала она. Однако как его транспортировать — тоже не понятно. Пусть лучше здесь тогда остаётся. Здесь надёжней. Ещё будет хороший повод вернуться в деревню к бабушке Нюре.

Пройдя через огороды в свой двор, она посмотрела на пса Бориса, который уже начинал скучать по ней и, конечно же, по Жене, посмотрела на крыльцо — дура, ведь, так и не предупредила бабушку, что уезжает срочно, не попрощалась с ней — а уже поздно что-либо предпринимать, затянется ещё процедура небось. Женя её успокоил, сказав, что предупредил бабу Нюру, что могут исчезнуть, что нужно отвести её внучку в больницу — на обследование… Успокоившись, она села в машину.

Они поехали по дороге. Женя взглянул на Уазик, припоркованный возле заброшенных гаражей. Незаметно помохал кому-то ручкой — с кем-то прощался. Может, со своими друзьями — подумала Лена. И внимательно разглядывая местность, сказал печальным тоном:

— Жаль покидать эти места. Привык я к ним сильно. Очень красиво здесь! Чудесно. Мне ещё не доводилось жить в такой природной роскоши. В моём мире с этим как-то… тяжело… не выходит. Не понимал я этого богатства.

Он глубоко вздохнул, будто бы осознавая свою роковую ошибку — прошлого не воротишь. Он ли это осознаёт?

Через час езды по пыльной грунтовой дороги, их настигла и обогнала шестёрка, которая завернула в посёлок Шилово. Лена бы не обратила на это внимание, если бы Женя не произнёс загадочно-пугающую фразу подозрительно весёлым баритоном:

— А вот и наша доблестная милиция, по нашу душу торопится.

— Инокентий Петрович! Инокентий Петрович, вы дома? — стуча в двери крыльца, кричал участковый.

Дверь приоткрылась и сковь образовавшуюся щель протиснулась голова:

— Да?

— О, здравствуйте, Инокентий Петрович! Как хорошо что вы дома!.. Это мы вас беспокоим, — участковый и младший лейтенат показали свои удостоверения. Подле них крутился следователь Мишин.

— Да, — хриплым голосом ответил дед Фролов.

— Евгений Романов дома? Можете его позвать…

— Так… Он уехал же… — ответил старик.

— Куда? — удивлённо поинтересовался участковый, ожидавший застать француза на месте.

— Да-к куда-ж… к вам! В отделение милиции поехал подавать свидетельские показания. Девочку-то ночью неподалёку пытались износиловать ироды окоянные, а он рядом оказался, на выручку побежал и отбил девочку. Вот и поехал оформлять заявление. Вас же не дождёшься!

— Вот так встреча!.. А когда он уехал?

— Как позавтракал, так поехал. Час назад, не меньше.

— Вы не знаете, что за девочку он спас и где её можно найти? — в разговор вмешался лейтент Фёдоров.

Старичок покачал головой, проговорил:

— Не знаю такую. Толком не видел. Он, вроде, с ней уехал… Да-да, он с ней поехал. Разминулись вы с ними, видать.

— М-да… — без радости согласился с ним участковый. — Ладно, дед Инокентий! И на том спасибо! Здоровья вам! Береги вас Господь.

— И вас так же! — добродушно прохрипел Инокентий.

Когда старик закрыл дверь, они вышли со двора на улицу. Остановились.

— Ну, что делать будем? — первым спросил участковый.

— Что, что! Возвращаться надо! — вокликнул Фёдоров, демонстративно разводя руками. — Мне с этим французом обязательно нужно поболтать по душам. Обстоятельно. Уж больно он крут получается.

— Кто ж знал, что так оно выйдет! — вставил своё словечко Мишин.

Помолчали, обдумывая ситуацию. Немного погодя, лейтенант милиции Фёдоров выпалил своё размышление вслух:

— Слухай, Димка, сюды. Ты, давай, оставайся здесь в деревне. Выдашь лично каждому повестку в отделение. Вот они… Тут указаны имена и их адреса… Найдёшь их? — Димка кивнул забирая повестки. — Отлично! Смотри, чтобы расписались. Если кто-то будет выкидывать фокусы — не церемонься, применяй табельное оружие, пихай в машину. Я разрешаю. И дуй сразу в отделение! А мы сейчас рванём обратно в Шилово. Будем тебя там ждать. Понятно?