Виктор Сапарин - Однорогая жирафа (сборник)
- Название:Однорогая жирафа (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Отпечатано с матриц типографии Красное знамя изд-ва Молодая гвардия на Книжно-журнальной фабрике Главиздата Министерства культура УССР.
- Год:1958
- Город:Киев
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Сапарин - Однорогая жирафа (сборник) краткое содержание
Виктор Степанович Сапарин родился в 1905 году в Москве.
С 1926 года он работает в газетах и. журналах, печатая корреспонденции, очерки, фельетоны.
Научно-фантастические рассказы начал писать в 1946 году, публикуя их в журналах «Знание — сила», «Вокруг света», «Техника — молодежи».
В 1949 году вышли его первые книги «Исчезновение инженера Боброва» и «Удивительное путешествие», в 1950 году — сборник рассказов «Новая планета», в 1952 году — повесть «Голос моря».
Настоящий сборник составлен в основном из новых рассказов. В них нашли отражение научные проблемы сегодняшнего дня — новые строительные материалы, использование энергии луны, прибор, задолго предсказывающий шторм, новые пластмассы.
Герои рассказов — простые советские люди, — геологи, ученые, рыбаки, инженеры, студенты.
Рассказы разнообразны по тематике и читаются с интересом.
Аннотация издательства.Однорогая жирафа (сборник) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Мы собрались вечером в «кают-компании» — обеденном зале гостиницы, где я жил эти дни.
— Вы обещали, — обратился я к Смирнову, — рассказать историю вашего фонарика.
Геннадий Степанович задумался.
— История, — сказал он после небольшой паузы, — не очень сложная. Это фонарик моего товарища. Он погиб в Ленинграде от фашистской бомбы во время войны. Мы работали с ним в одном институте над одной проблемой. Во время налета бомба упала на тот корпус, где дежурил мой товарищ. Фонарик и черновая тетрадь с записями — все, что осталось из личных вещей моего товарища.
Геннадий Степанович умолк. Может быть, он вспоминал далекие дни ленинградской блокады.
— А что это за проблема, над которой работал вы и ваш погибший друг? — спросил кто-то.
— Мы работали над проблемой электрообогрева почвы. Мой друг погиб, но дело, которое мы начали с ним вдвоем, осуществляется сейчас большой группой ученых. Ни одна его мысль, ни одна строка записей в тетради не оставлены без внимания. Его именем назван самый метод превращения тундры в сад. Может быть, лучшим памятником ему будут эти вечно цветущие оазисы в Арктике, которые, я верю, здесь скоро появятся в большом числе. Наш яблоневый сад и опытные сады в других пунктах Заполярья — первые участки этих оазисов. А фонарик я оставил себе…
Не было никаких приключений в это мое посещение бухты Капризной. Я видел вещи не более поразительные, чем те, что я мог бы увидеть в других местах. Ведь всюду в нашей стране делаются интересные дела, происходят открытия, дружно работают люди. Объект 21 был только одним из многих.
Но у меня было ощущение, что я пережил огромные события в эти дни.
ОДНОРОГАЯ ЖИРАФА
Игорь хлопнул ладонью по рыжей папке с надписью «Дело № 0016». Синим карандашом, крупными буквами ниже было добавлено: «Особое».
— Ясно одно: тайна Зарудного их очень интересовала, но они ее так и не раскрыли.
— К сожалению, только это и ясно, — отозвался его двоюродный брат. — А хотелось бы знать! Уж если семеновская контрразведка завела особое дело и записывала даже бред больного, наверное, тут скрывалось что-то очень ценное.
— А что же им оставалось записывать? Посмотри — протокол допросов: арестованный почти ничего не говорил. Он погиб. Вот резолюция: «Расстрелять». И пометка: «Приведено в исполнение». Да, это был человек!
— А кто он?
— Местный геолог. В партизанский отряд вступил примерно за полгода до того, как попал в плен к белым.
— Постой! Но, может быть, и тайна его геологическая?
— Ну вот, теперь в тебе заговорил геолог!
Геолог расстегнул студенческую тужурку с блистающими золотом погончиками и взволнованно провел рукой по русым волосам:
— Ну и духотища у тебя тут! Послушай, ты ведь читал «дело» внимательно: какие вопросы задавали Зарудному?
— Ага, тебя задело! Не будешь смеяться над архивными крысами! Я, брат, поступил в историко-архивный институт не потому, что не сдал экзаменов на геологический, как ты меня дразнишь перед девушками, а из самого настоящего интереса к делам давно минувшим. Понимаешь теперь, что здесь, в пыли веков, на этих потрепанных листах запечатлены такие страницы жизни, извлечь которые на свет так же увлекательно, как найти какую-нибудь жилу? Сколько тут еще не открытого, в этих пластах и напластованиях!
Игорь обвел рукой помещение с низкими сводами, в котором сидели оба юноши. Полуподвал был тесно заставлен деревянными стеллажами. На них лежали перевязанные бечевками кипы бумаг.
— Сюда сложили такой кусок истории…
— Послушай, — нетерпеливо перебил геолог. — Неужели ты не понимаешь, как это важно? — Он показал на рыжую папку на столе. — Потом будешь читать свою лекцию… Надо же разобраться в тайне Зарудного!
— Спустя тридцать пять лет? Для диссертации по истории партизанского движения? Или для романа? Это, конечно, страшно интересно, — я и сам ломаю голову, — но ты ведь не собираешься писать повесть! Вообще ты практик, как и все геологи. Да, да, Саша!
— Ну тебя с твоими рассуждениями! — взмолился Саша. — Для геологии тридцать пять или сто лет — совершеннейшие пустяки. Может быть, тут огромной важности открытие! Ведь не зря же человек отдал жизнь, но не сказал ни слова: он хотел сохранить его для Родины.
— Гм… Ты думаешь?.. Каратели расспрашивали Зарудного все про какой-то тайник. Скорее всего склад оружия. Требовали еще начертить карту. Тут, в сопках, легко запутаться: бывалые охотники иной раз блуждают. И найти путь в партизанский лагерь без точных примет постороннему человеку почти невозможно.
— А что говорил Зарудный?
— Что ничего не знает, что ничего не скажет. Обещал скорый конец белобандитам.
— Ты говорил, что они подслушивали даже бред?
— И записывали очень обстоятельно. По-видимому, записи вел врач. С такой, знаешь, клинической точностью: недоговоренные слова, восклицания.
— Ну и…
— Да ничего наводящего на какой-нибудь след. Обрывки фраз, проклятия мучителям, три раза произнесенное сквозь стиснутые зубы слово «нет»! Вот видишь, кто-то подчеркнул в рапорте: «все оказалось безрезультатным».
— Что-нибудь необычное встречается в этих обрывках фраз?
— Как-то в полном забытьи Зарудный произнес: «Однорогая жирафа».
— Что же это может значить? Может быть, пароль?
— Вряд ли. Жирафы здесь не водятся. Для пароля же берут слова из обыденного обихода. Это могла быть просто случайная фраза. Чего не скажет человек в бреду!
— Случайная? Не думаю, — возразил Саша. — Ты представь себе: человека истязают, чтобы заставить раскрыть тайну. Он мобилизует все свои силы, чтобы сохранить ее. Будет он думать о чем-нибудь постороннем даже в забытьи? О какой-то там жирафе, которая пасется в дебрях Африки!
— Между прочим, он два раза повторил эти слова. В разные дни.
— Да, это загадка… — Саша подошел к узкому окну в толстой стене, забранному решеткой. — Что здесь раньше было, в этом помещении?
— Острог. Ведь это места древние, каторжные… Тут золото добывали.
— А сейчас?
— Старые жилы выработаны.
— Может быть, Зарудный и нашел новую жилу, богатейшую, — задумчиво произнес Саша, продолжая глядеть в окно. — Ведь, наверное, не все здесь обшарено… Да это и немыслимо!
— Кто знает. Роют давно.
— Заинтересовала меня эта загадка. — Саша сжал губы.
— Биологическая? — подшутил молодой архивариус.
— Почему биологическая? — в недоумении спросил Саша.
— Жирафа-то — ведь это зоология.
— А вот нет, геология! — воскликнул вдруг геолог, поворачиваясь к своему другу. — Сообразил наконец! Послушай, — заговорил он с оживлением, — ведь тут, наверное, есть скалы разные, похожие на звериные морды, на животных там всяких, на птиц?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: