Жаклин Лихтенберг - Зелеродов рок

«Надеюсь, она проводник», — подумал Валлерой, хотя в этой женщине ничто не позволяло отнести ее ни к Кеону, ни к Карре.

Эмстед упрямо сжал губы. Потом кивнул и пробился сквозь толпу, чтобы взять у трубача — тоже сайма — его сигнальный горн.

Резкий звук пронесся над сражающимися. Люди Эмстеда остановились и позволили разоружить себя.

Райза подъехала к Эмстеду и объяснила тоном «будьте благоразумны»:

— Многие ранены. Надо дать поработать нашим врачам, прежде чем кто-нибудь еще умрет. Когда разберемся с необходимым, у нас с вами будет долгий разговор за хорошим ужином.

Валлерой протиснулся к лошади Эмстеда и схватил ее за повод, чтобы успокоить.

— Она говорит серьезно, Харрис, — сказал он Эмстеду, а Райза в это время протянула руку за горном.

Медленно, не отрывая от нее взгляда, Эмстед отдал его.

— У нас нет достаточных помещений для такого количества пленных, — продолжала сектуиб Кеона, — поэтому я попрошу вас обещать, что ваши люди останутся там, куда их поместят, и будут делать, что им скажут. Потом я хочу, чтобы вы организовали работу своих медиков. Мы отведем палатку под ваш госпиталь — в наш не войдут все раненые, но я пришлю вам на помощь несколько проводников. Сузи, — обратилась она к женщине, пленившей Эмстеда, — помоги, пожалуйста, медикам дженов. — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Мы возьмем ваших людей с ожогом передачи, — она использовала саймский термин, — в наш госпиталь. Серджи!

Еще несколько приказов, и все пришло в движение. «Да, она настоящий сектуиб», — подумал Валлерой, которого тоже придали медикам.

Присоединиться к врачам — кратчайший путь к Клиду. Поэтому Валлерой принялся за работу, не обращая внимания на шум: приказы Эмстеда передавались его людьми от одного к другому.

Валлерой встал рядом с проводником-женщиной, раненной пулей; рана в районе сердца, и Валлерой пытался остановить потерю селина, чтобы женщина сама могла справиться со своим кровотечением. Но вот женщину уложили на носилки и унесли в госпиталь, а Валлерою кто-то сказал, что ее товарищ убит.

Он помог ренсайму, у которого голову задело пулей и была сломана лодыжка, добраться до фургона, в который собирали тяжелораненых. «Но где Клид?»

Пробираясь туда, где в последний раз видел Клида и Эдиву, он споткнулся о труп, на три четверти зарывшийся в грязь, раздавленный лошадьми. Это был солдат джен.

Он вытащил сайма из-под упавшей лошади — сломанные ребра, кровь из носа, сотрясение, обе ноги сломаны, — к счастью, сайм был без сознания. Валлерой мрачно радовался, что сегодня утром так и не дал передачу. У него очень высокое поле, возможно, он даже спасет жизнь этому сайму.

Он перенес этого сайма в госпиталь, где проводник сделал ему принудительную передачу, используя поле Валлероя как турникет, чтобы не дать селину уйти через раны. «Но где же все-таки Клид?»

Наверно, проводник сам уже почувствовал его. Валлерой все время находился рядом с проводником с острой потребностью; к тому же саймы сознательно вызывали у себя ощущение потребности, и поэтому у него в организме активно производится селин; нервная система ноет от его переизбытка.

Всех встречных он спрашивал:

— Не видели проводника в синем плаще?

Но ответ всегда был отрицательный, пока он не стал спрашивать о не местном, но очень сильном проводнике.

Тогда ему говорили:

— Вон туда.

Но всякий раз указывали в разных направлениях.

Солнце уже клонилось к западу, когда он вернулся в госпиталь. Кто-то поднял стену павильона, выходящую на старый город Лавин. Получилась дополнительная крыша, под которой лежали или сидели в ожидании помощи менее тяжелые раненые.

Не видя ни следа Клида, Валлерой спросил у человека со сломанной ногой:

— Не знаете, куда положили раненых солдат дженов? «На Клида это похоже — окунуться в самый центр боли и страха дженов!»

Человек описал палатку, которую Валлерой помнил, — шильтпроновое заведение.

Хью пошел сторону от больницы, время от времени помогая встречным, но не забывая о своей цели: он должен найти Клида. Вскоре он оказался в месте, где группа проводников и товарищей проводила сортировку раненых, а несколько ренсаймов раздавали тушеные бобы и горячие лепешки всем, кто мог есть. Здесь его окликнул знакомый голос:

— Хью!

Он повернулся и увидел Эдиву, укрытую солдатским одеялом. Одна рука женщины вытянута в сторону, верхняя губа распухла, под глазом синяк. Черные волосы встрепаны, и на лбу темная полоса. Но Валлероя, смягчая его напряжение, охватило облегчение.

— Посмотрел ли тебя Клид? — спросил он, склоняясь к ней. Рука, особенно бицепс, распухла и потемнела, но сквозь кожу не торчит кость, и крови не видно. Облегчение еще сильней.

— Нет, — ответила она. — Я думала, он с тобой.

Валлерой протиснулся туда, где проходила сортировка.

Проводник осматривал очередную раненую.

— О, да, сломанная ключица и смещение. Вами займутся через полтора часа. — Он посмотрел на Валлероя. — Вы не заняты? Посидите здесь, но будьте осторожны: она ренсайм.

Теперь больше половины больных, ожидавших своей очереди, когда подошел Валлерой, переместились внутрь. Два фургона с плоскими днищами отвозили раненых в город и в общину. Валлерой не мог не заметить, как хорошо все организовано, но все делалось не так, как у него дома. Там он по крайней мере не испытывал бы трудностей в нахождении Клида.

— Это серьезно? — спросил он, показывая на руку Эдивы.

Женщина приподнялась, отвечая:

— Болит, когда я позволяю, но проводник сказал, что нервы не затронуты.

Повреждение переносящих селин нервов могло окончиться смертью.

— Какой проводник? — подозрительно спросил он. Дома в таких случаях звали Фарриса. Но Клид — единственный Фаррис на всей территории, и здесь не знают, как его использовать. Не знают также и о том, насколько важна для всего мира Эдива амбров Дар.

— Сектуиб… Райза. Хью, не уходи.

Из ее глаз покатились слезы, она задрожала, боль и неожиданное расслабление унесли остатки ее храбрости.

Серджи массировал спину Райзы, когда та разогнулась, отошла от очередного искалеченного солдата джена.

— Он мертв, — прошептала Райза, отдаваясь успокоительному массажу Серджи и со слезами дожидаясь, пока не отпустит сотрясающий нервы смертный шок. Райза смотрела на палатку, полную ранеными дженами; медики делали свое жестокое — и часто ненужно болезненное — дело. Они с Клидом спасли несколько жизней и несколько конечностей, которые эти мясники ампутировали бы.

Джены, поняв, что им помогают, а не просто спасают ради убийства, были благодарны. Но они не понимали, какую цену платят проводники. Райза уже отослала троих, перенасыщенных болью и страхом дженов. Клид продолжал неутомимо работать. Как проводник он безупречен. Окунулся в работу, характер выровнялся, энтран облегчился. Однако его потребность становилась для Райзы все очевидней.