Конечно, для всего человечества было бы лучше, если бы так и случилось, но увы... Бобби повернул обратно к Карриган-хилл, небрежно вцепившись в хвост своего самолета, чтобы не свалиться с этой проклятой штуки, и направил ее к маленькому пруду в центре парка Гранта. Он пролетел в трех метрах над ним, затем в двух... а потом прокатился, словно на водных лыжах, по поверхности воды, разогнав за собой сильную струю и пугая невозмутимых жирных уток, которые возмущенно крякали ему вслед, а он весело хохотал. Он остановился на другом конце пруда, точно между двумя скамейками, которые срезали крылья его самолетику. Он соскочил с седла, стукнулся лбом и громко разревелся. Вот такой был Бобби. Не все было столь живописно - думаю даже, больше ничего подобного не случалось... по крайней мере, до Успокоительного. Но я привел эту историю, считая, по крайней мере в данном случае, что крайности служат подтверждением нормы: жизнь с Бобби - это сплошной кавардак. В девять лет он посещал лекции по квантовой физике и курс алгебры повышенной трудности в Джорджтаунском университете. Однажды он своим криком заглушил все радиоприемники и телевизоры на нашей улице и в четырех соседних кварталах: он нашел на чердаке старый переносной телевизор и переделал его в широковещательную радиостанцию. Один старый черно-белый "Зенит", семь метров гибкого провода, плечики, подвешенные к коньку крыши,- и presto! В течение двух часов четыре квартала Джорджтауна могли принимать только WBOB.., которым оказался мой братец: он читал вслух мои рассказы, отпускал дурацкие шуточки и объяснял, что именно ввиду высокого содержания серы в отварных бобах наш папа так часто пукает в церкви по воскресеньям. "Но в общем-то он держит это в рамках,- успокаивал Бобби аудиторию примерно из тысяч трех слушателей,- приберегая главное до момента, когда надо петь гимны". Папа, которому это все не особенно понравилось, вынужден был уплатить семьдесят пять долларов штрафа и вычел их из содержания Бобби на следующий год. Жить с Бобби, о да... слушайте, я плачу. Интересно, это искреннее чувство или просто разрядка? Думаю, все-таки первое - Господь свидетель, как я любил его, но, видимо, надо все-таки поторопиться. По существу Бобби закончил среднюю шкалу к десяти годам, но никогда не получил степени бакалавра, не говоря уже о магастре. Это потому, что мощная стрелка компаса в его голове все металась и металась туда-сюда в поисках истинного Северного полюса. У него был физический период и более короткий, когда он свихнулся на химии... в конце концов, Бобби всегда был слишком нетерпелив, чтобы долбить математику, связанную с этими областями. Он-то мог ее осилить, но она - и вообще так называемые точные науки - быстро ему наскучивала. В пятнадцать лет он интересовался археологией - на нашей даче в Норт-Конуэе он прочесал подножья Белых гор, воссоздавая историю живших там индейцев по наконечникам стрел, кремням и даже структуре угольков из давно угасших костров в мезолитических пещерах центрального Нью-Хэмпшира. Но и это прошло, и он занялся историей и антропологией. В шестнадцать лет родители нехотя отпустили Бобби, когда он попросился в антрополоптческую экспедицию в Южную Америку. Вернулся он через пять месяцев с первым в жизни настоящим загаром; он стал на три сантиметра выше, на восемь килограммов легче и гораздо спокойнее. Он оставался веселым, но его мальчишеская несдержанность, временами заразительная, временами невыносимая, прошла. Он стал взрослее. И впервые я услышал от него разговоры о политике... о том, какие ужасы творятся на свете. Это было в 2003 году, когда отколовшаяся от ООП группа под названием "Сыны джихада" (для меня это название всегда звучало как-то отвратительно, вроде католической общины где-то в западной Пенсильвании) взорвала в Лондоне струйную бомбу, отравив шестьдесят процентов площади города и сделав остальное непригодным для проживания тех, кто собирался иметь детей (или жить после пятидесяти). В том же году мы пробовали организовать блокаду Филиппин после того, как правительство Седеньо приняло "небольшую группу" советников из красного Китая (тысяч в пятнадцать, по данным наших разведывательных спутников), и отступили лишь после того, как стало ясно, что а) китайцы не шутили, утверждая, что заполнят вакуум сразу после нашего ухода, и б) американский народ вовсе не намерен совершать массовое самоубийство из-за филиппинских островов. Еще в том же году другая группа чокнутых кретинов - по-моему, албанцев - пыталась рассеять с воздуха вирус СПИД над Берлином. Такие вещи удручали всех, но Бобби - до глубины души. - Почему люди такие мерзкие сволочи? - спросил он меня однажды. Мы отдыхали в Нью-Хэмпшире, был конец августа, и наши вещи в основном уже находались в ящиках и чемоданах. Домик приобрел вечальвыи, заброшенный вид, как всегда, когда нам предстояло разъехаться в разные места. Мне - в Нью-Йорк, а Бобби - в Уэйко, Техас... вот уж чего не ожидал. Все лето он читал книги по социологии и геологии - как вам такой коктейль? - и сказал, что намерен поставить там пару экспериментов. Он сказал это самым небрежным тоном, но я заметил, как мама внимательно взглянула на него. Ни отец, ни я ничего не подозревали, но, думаю, мама почуяла, что стрелка компаса Бобби перестала рыскать и устремилась в нужном направлении. - Почему они такие сволочи? - переспросил я.- Я что, должен ответить? - Лучше пусть кто-то ответит,- вымолвил он.- И очень скоро, судя по тому, как идут дела. - Дела идут как всегда,- заметил я,- и это, видимо, потому, что люди созданы сволочами. Если кто-то должен нести ответственность, так это Господь Бог. - Ерунда все это. Я не верю. Даже треп насчет двойных Х-хромосом оказался ерундой. И не говори мне об экономических неурядицах, конфликтах между имущими и неимущими, потому что это тоже ничего не объясняет. - Первородный грех,- возразил я.- Работай на меня - я задаю ритм, а ты под него танцуй. - Ладно, сказал Бобби,- может быть, и первородный грех. Но каким орудием, большой брат? Об этом ты себя спрашивал? - Орудием? Каким орудием? Что-то я тебя не понимаю. - Думаю, это вода,- задумчиво промолвил Бобби. - Что-что? - Вода. Что-то, содержащееся в воде. Он поднял взгляд на меня: - Или не содержащееся. На следующий день Бобби улетел в Уэйко. С тех пор я его не видел, пока он не ворвался в мою квартиру в надетой наизнанку майке и с двумя стеклянными ящиками. Это было три года спустя. - Привет, Гови,- сказал он, переступая через порог и по-свойски шлепая меня по спине, будто мы расстались - Бобби! - заорал я и заключил его в медвежьи объятия. Мне в грудь уперлись острые углы, и послышалось разгневанное жужжание. - И я рад тебя видеть,- сказал Бобби,- но лучше пусти. Ты злишь туземцев. Я поспешно отступил.
Читать дальше