Владимир Одоевский - Интегральное скерцо
- Название:Интегральное скерцо
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Музыка
- Год:1989
- Город:Москва
- ISBN:5-7140-0139-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Одоевский - Интегральное скерцо краткое содержание
В сборник вошли повести и рассказы советских и зарубежных писателей: Г.Альтова, Р.Подольного, П.Амнуэля, Р.Брэдбери, Г.Каттнера, Л.Биггла-младшего, Э.Донаджо, Н.Нильсена и многих других.
Для широкого круга читателей.
СОДЕРЖАНИЕ:
Preludium
Владимир Одоевский — 4338-й год (отрывок)
Мы с тобой — одной крови
Иржи Берковец — АУТОСОНИДО (перевод Е.Аникст)
Герберт Голдстоун — ВИРТУОЗ (перевод В.Волина)
Эмио Донаджо — ЧУДИЩЕ И ДЖАЗ (перевод Л.Вершинина)
Бёрье Круна — КОСМИЧЕСКАЯ МУЗЫКА (перевод А.Афиногеновой)
Чеслав Хрущевский — ИСЧЕЗЛА МУЗЫКА (перевод Е.Вайсброта)
Генри Каттнер — МУЗЫКАЛЬНАЯ МАШИНА (перевод В.Боканова)
Павел Амнуэль — ДАЛЕКАЯ ПЕСНЯ АКТУРА
Она одна со мною говорит
Виктор Колупаев — НАСТРОЙЩИК РОЯЛЕЙ
Роман Подольный — СКРИПКА ДЛЯ ЭЙНШТЕЙНА
Виктор Жигунов — ИНТЕГРАЛЬНОЕ СКЕРЦО
Никита Ломанович — ОТКРОЙТЕ ВАШИ УШИ!
Наталия Никитайская — НОГИ ЛОГОФАРСА Современная сказка
Рэй Брэдбери — ПРИШЛО ВРЕМЯ ДОЖДЕЙ (перевод Т.Шинкарь)
Спайдер Робинсон — ЖИЗНЬ КОРОТКА… (перевод В.Боканова)
Джемс Блиш — ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА (перевод Р.Рыбкина)
Генрих Альтов — БОГАТЫРСКАЯ СИМФОНИЯ
…За все, что было при нас
Рэй Брэдбери — АВГУСТ 1999. ЛЕТНЯЯ НОЧЬ (перевод Л.Жданова)
Нильс Нильсен — НИКУДЫШНЫЙ МУЗЫКАНТ (перевод Л.Жданова)
Дорел Дориан — ЭЛЕГИЯ ПОСЛЕДНЕМУ БАРЛИНГТОНУ (перевод Т.Воронцовой)
Рэй Брэдбери — УБИЙЦА (перевод Н.Галь)
Дежё Кемень — НЕВИДИМОЕ ОРУЖИЕ (перевод Е.Тумаркиной)
Генри Каттнер — ЛУЧШЕЕ ВРЕМЯ ГОДА (перевод В.Скороденко)
Ллойд Биггл-младший — МУЗЫКОДЕЛ (перевод Г.Усовой)
Анатолий Карташкин — ФУГА БАХА В ПОНЕДЕЛЬНИК
Юрий Леднев, Генрих Окуневич — КРАХ “ДИСКОПОПА”
Postludium
Ян Лишанский — ПОКА НЕ ПОЗДНО!
КОММЕНТАРИИ
Составитель, автор послесловия и комментариев: Я.Е.Лишанский
Художник: Д.А.Аникеев
Интегральное скерцо - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я стоял и ждал.
Но больше ничего не было, одни мелькания. Я не отходил от телевизора, я просмотрел все каналы. Потом еще раз и еще. Напрасно… Видно, телепередача кончилась, так я подумал.
Что оставалось делать? Я выключил телевизор, оставил Саулитису записку, оделся и вышел из дома. На улице меня встретила удивительно ясная свежесть. Сосны, тишина, деревянное крыльцо с солнечными пятнами — и никого вокруг. Было непривычно легко. Хотелось чем-то одарить мир. Я неторопливо пошел мимо небольших аккуратных домиков, полускрытых за деревьями, и они улыбались, а над соснами искрилось солнце.
Вот и берег моря. Одинокие пучки травы. Мягкий плотный песок. Далекая дымка на горизонте. Я подошел к воде, постоял. Потом двинулся вдоль морской полосы. Это невыразимо приятное ощущение — гулять под утренним солнцем, к тому же в первый рабочий день недели.
На взморье было пустынно и тихо. Только шелестела вода и иногда падал с неба неожиданный крик чайки.
Математики утверждают, что истинная бесконечность существует только в абстракции… По-моему, это не совсем так. Я шел и чувствовал ее всей душой. Бесконечность — это человек наедине с морем. Или с космосом. В это время приходят мысли о вечности. Но так всегда — думаешь о вечности, а оказывается, о жизни. Мне все время представлялось лицо той женщины.
Вдруг я услышал музыку. Негромкую фортепианную музыку. Она появилась очень неожиданно, тихо, исподволь, и вместе с тем я предчувствовал ее какой-то внутренней готовностью. Мелодия наполняла воздух, вздымаясь и завораживая, похожая на невидимое излучение. Да. Вы не ошиблись… Все та же фуга Баха. Можно удивляться такой невероятности. А можно и поверить. Это было величественно — Балтика дышала Бахом…
Прямо посреди прибрежных сосен, на траве, стоял концертный рояль. На нем поблескивал старинный канделябр, в котором горели три свечи. Седой старик, похожий на Густава Эрнесакса, вдохновенно касался клавиш, и мощные волны фуги расходились над безлюдным берегом.
Я остановился.
Старик весь ушел в музыку. Он творил ее. Под его пальцами возникали торжественные аккорды, уходящие куда-то к небу. Быть может, это не вполне материалистично, но в тот момент Бах и Бог слились для меня воедино, и я не видел в этом противоречия.
Вы помните, в фуге есть музыкальные фразы, восходящие вверх? Так вот, на самой вершине мелодии с солнечного неба вдруг пошел голубой дождь. Голубой дождь. Он хлынул сразу без предупреждения, будто только и ждал этого момента.
Старик играл, а голубой дождь переливался струями и шумел. Но странное дело — это не был обычный дожь из воды, потому что, коснувшись травы, он тут же исчезал без следа.
Потом дождь внезапно прекратился, и мелодия оборвалась. А в остановившемся воздухе затикали часы.
Я взглянул на старика. Он продолжал играть! Его пальцы нажимали на клавиши, и он слегка покачивался, весь в музыке. А я слышал только тиканье часов. Тик-так, тик-так.
Потом я почувствовал, что рядом есть еще кто-то.
И повернул голову.
Улыбаясь, на меня смотрела женщина, Та самая, из телевизора. Она стояла совсем рядом, и я мог коснуться ее рукой… Вы знаете, я не отношусь к людям общительным, заговаривать с женщиной вот так, сразу для меня не характерно, но здесь все произошло настолько буднично, настолько обычно, что я не помню, что же я ей сказал. Нет, кажется, она спросила. Или что-то сказала… Впрочем, это не так важно. Я почувствовал, что с этого мгновения мы стали существовать друг для друга. Может быть, это прозвучит высокопарно, но я хотел бы сказать — навсегда. Конечно, это затертое слово. Оно потеряло прежний выразительный смысл. Но лучшего слова я подобрать не могу.
— Я хочу посмотреть вашу планету, — произнесла она и снова улыбнулась.
— Нашу планету? — переспросил я. Мой вопрос, помню, прозвучал как во сне. По крайне мере, для меня. “Какую планету? — пронеслось у меня в голове. — Нашу?.. Планету?..”
— Или хотя бы эту местность, — сказала она, — потому что у меня мало времени.
А часы тикали. Где-то над головой. Тик-так…
Она взглянула на старика. Тот величаво кивнул и продолжал нажимать на клавиши, создавая беззвучно мелодию.
Мы подошли к морю, к самой воде. Волны, посверкивая под солнцем, выплескивались на темнеющий осенний песок. Невдалеке проносились чайки.
— Как вы называете этот простор? — спросила она.
— Балтика, — ответил я.
— Балтика, — повторила она, наклонилась, попробовала поймать ладонью волну, потом выпрямилась и стала вглядываться в глубину моря.
— Очень далеко отсюда, — заговорила она, — находится наша Галактика. Ее трудно заметить — она невелика по размерам. И тяготение в ней слабее, чем в остальном космосе. Многие наши поколения мечтали узнать, одиноки ли мы в этой безбрежности, но никто не мог пробиться в глубину нарастающего тяготения. Наконец, нам удалось создать корабль с антигравитационным принципом полета, и мы проскользнули в пучины Вселенной. Оказалось, у нас есть братья по разуму. Но… Пока об этом известно лишь экипажу нашего корабля. Те же, кто отправил нас в полет, те, кто остался, не ведают этого. У них один удел — ждать. Ждать нашего возвращения. Ждать, не зная, вернемся мы или нет… Или — готовить новый корабль.
Над берегом разносилось негромкое тиканье, ритмично шуршали подбегающие волны. Я молчал.
— Я родилась в звездолете, — вдруг сказала она и посмотрела на меня. Вновь ее глаза проникли к моему сердцу. А голос прозвучал печально: — И жизнь моя также окончится в звездолете. Бесконечным сном.
И все замерло. Только раздавался глухой звук часов, похожий на удары сердца.
Она посмотрела на море, на чаек, и взгляд ее остановился где-то у горизонта.
— Да, — произнесла она, — мы скользим внутри тяготения, но оно гнетет нас, оно тяжело и неумолимо. Мы очень быстро стареем… Мы стали космическими мотыльками-однодневками. Ваши два дня — это для нас год полета. Уже несколько поколений сменилось на борту нашего звездолета. Мы, летящие сейчас, помним их всех. Обязаны помнить. Кто-то должен вернуться домой и рассказать о них. И о нас…
Подул легкий ветер. Чайки с криком рванулись куда-то в сторону.
— Я хочу, чтобы ты знал это, — проговорила она. — Я хочу, чтобы ты рассказал о нас. Ты… — Она улыбнулась. — Ты — первый, кто мне очень понравился. И я верю тебе.
И тут… Я неожиданно обнял ее и поцеловал.
— Пойдем, — сказала она.
Мы ходили долго. Гуляли по берегу. Бродили около электричек. Я показал ей дом Саулитиса и сказал, что видел ее по телевизору.
— Где — здесь? — спросила она.
И мы вошли в дом.
Я сел перед телевизором, включил его и сказал:
— Сейчас. Чуть-чуть. Он должен нагреться.
Вдруг над моим плечом протянулась ее рука. Раздался щелчок.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: