Роберт Хейсти - «Если», 2002 № 10
- Название:«Если», 2002 № 10
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ООО Любимая книга
- Год:2002
- ISBN:0136-0140
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Роберт Хейсти - «Если», 2002 № 10 краткое содержание
Ежемесячный журнал
Содержание:
Роберт Хейсти. СЕДЬМОЕ ЧУВСТВО, рассказ
Филип Дик. ОСОБОЕ МНЕНИЕ, рассказ
Видеодром
*Экранизация
--- Дмитрий Караваев. ОСОБЫЙ ВЗГЛЯД НА «ОСОБОЕ МНЕНИЕ» (статья)
*Рецензии
*Герой экрана
--- Сергей Кудрявцев. ДЖЕЙМС БОНД НА ГРАНИ ФАНТАСТИКИ (статья)
Внимание, мотор!
Новости со съемочной площадки
Джо Холдеман. ГЕРОЙ, повесть
Вл. Гаков. ВЕЧНАЯ ВОЙНА (статья)
Олег Овчинников. СЕМЬ ГРЕХОВ РАДУГИ, повесть
Грегори Бенфорд. ТОПОЛОГИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ, рассказ
Павел Амнуэль. В ПОИСКАХ НОВОЙ ПАРАДИГМЫ (статья)
Экспертиза темы // Авторы: Владимир Малов, Александр Громов, Христо Поштаков
Эдуард Геворкян…И НИКАКИХ МАСОНОВ (статья)
Рецензии
Андрей Синицын. БЕСКОНЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ (статья)
Виталий Каплан. ПРОКЛЯТИЕ ВОПРОСОВ (статья)
Курсор
Конкурс Банк идей
*Дэвид Лэнгфорд. РАЗНЫЕ ВИДЫ ТЕМНОТЫ, рассказ
Personalia
Обложка И. Тарачкова к повести Джо Холдемана «Герой».Иллюстрации А. Балдина, А. Филиппова, И. Тарачкова, О. Васильева.
«Если», 2002 № 10 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Действием или бездействием, — мазнув взглядом потолок, чуть слышно произнес писатель. — Как это свежо!
— Это я к тому, что сами заповеди за две тысячи лет не то чтобы устарели, но в легком пересмотре нуждаются. Вот, скажите мне, чревоугодие — грех? Или наследие голодного прошлого? Оттуда же и посты. Нечем было мужику кормиться весной, вот и выдумали пост богоугодный. Очищение организма голоданием. В то время как настоящее очищение — запомните это! — достигается только покаянием. Искренним покаянием и прощением. Судите сами! Тот, кто ест без меры, делает этим плохо только себе. Так что ж, каждый, кто поесть любит, уже и грешник? Или как? Значит, убийство записываем, а чревоугодие долой, — подвел промежуточный итог самаритянин и возложил руки на свое неслабое, в сущности, чрево. — Кто согласен, прошу проголосовать.
Руки некоторых зрителей послушно потянулись к потолку. Я лично воздержался. Маришка опять вытянула ноги к самой сцене и закрыла глаза. Но, кажется, слушала внимательно.
— Принято! — возвестил самаритянин и утвердил решение символическим ударом в большой барабан. — Пойдем дальше. Кто-нибудь знает, как соединить воедино грех лености и заповедь «почитай отца твоего и мать твою»?
— Ревизионист бородатый! — выругался вполголоса писатель. Хотя сам в последний раз брился, наверное, с неделю назад. Во взгляде, направленном на выступающего, читалось недвусмысленное «За педанта ответишь!»
Я переключил внимание на соседа.
— Вы заметили, как от фразы к фразе упрощается его речь? — спросил он. — Специалист! Увидел, что не много в зале интеллектуалов и мягко подстроился под средний уровень. А как он отождествляет себя с аудиторией? Все эти «мы», «наш»… Мы новый… Завет составим хором… А жестикуляция, язык тела и тембр голоса — это же НЛП в чистом виде!
— Э-э… Нелинейное программирование? — предположил я.
— Нейролингвистическое, — поправил писатель без улыбки.
— Вот на чем я еще не программировал…
— Вы программист? — Он наморщил лоб.
— Программисты — в Майкрософте. Я — веб-дизайнер.
— Тогда обратите внимание на его костюм. Думаете, эти кроссовки — спроста?
Вопрос поверг меня в легкий шок. На мой взгляд, современный писатель должен быть в курсе, что веб-дизайнеры не занимаются моделированием одежды.
— И глаза… — продолжил он. — Если вы легко внушаемы, лучше не смотреть в глаза. Даже не слушать. И вообще, лучше бы вам не появляться на подобных сборищах. Но раз уж пришли… Рекомендую соблюдать некоторые правила. Если попросят в конце заполнить анкету — откажитесь. Ни в коем случае не оставляйте своих координат — ни телефона, ни тем более адреса. Не называйте имен, иначе вас вычислят мгновенно. И… О! Вот еще! Обратите внимание…
Я обратил. По боковым проходам, улыбаясь, как проводницы вагона-люкс, двигались две женщины с большими пластиковыми подносами. На подносах в крошечных граненых стаканчиках плескалось что-то красное и, судя по мелким капелькам на стекле, охлажденное.
Немедленно захотелось пить. Но санитар человеческих душ не преминул все испортить.
— Самое главное, чем бы вас ни пытались угостить, ничего не пейте и не ешьте! Едва ли вам, как в начале девяностых, напрямую предложат проглотить пару таблеток во славу нового бога. Но капнуть в сок пару капель психотропного могут запросто. Или даже не психотропного, а просто… Те же муниты добавляют в свои конфеты не скажу, что — только потом каждый причастившийся считается кровным родственником преподобного Муна.
«У каждого свои семь заповедей», — с иронией подумал я о писателе. Но от предложенного стаканчика все-таки отказался. Зато Маришка перестала изображать спящую красавицу и обеими руками потянулась за напитком. Из чувства противоречия.
— Ты не будешь? — обернулась ко мне. — Тогда можно я за него возьму?
Разносчица кивнула. Наверное, опасалась проронить словечко в то время, как ее духовный наставник произносит со сцены:
— …ни вола его, ни осла, ни прочего транспортного средства, включая полноприводные иномарки…
Мило улыбаясь женщине с подносом, Маришка один за другим осушила оба стаканчика.
— Нормальный чай, — беззаботно заметила она, когда женщина удалилась опаивать верхние ряды. — Только холодный и красный. Каркадэ, гибискус или суданская роза. И ничего психотропного. Даже сахара не положили!
Писатель посмотрел на нее с немым укором.
Слушать, как адаптируют «Ветхий Завет» для новых русских, мне порядком наскучило. Хотелось встать, громко хлопнув сиденьем, и демонстративно покинуть помещение. Но я остался — из-за Маришки. Правда, снова ушел в себя и только вздрагивал иногда, когда проповедник барабанным боем увековечивал на невидимых скрижалях очередную заповедь.
Чтобы доказать самому себе, что еще не окончательно опустился до уровня веб-дизайнера, вспомнить славное сертифицированное прошлое, стал в уме составлять программку, которая распечатывала бы собственный текст. Минут за двадцать составил четыре варианта, самый лаконичный — на Бейсике, всего 7 символов, включая перевод строки, самый изящный — на Лиспе. Начал сочинять то же самое на Паскале, но быстро впал в рекурсию, затем в меланхолию — и вывалился в окружающую реальность как раз к окончанию проповеди.
— Кто же будет судить нас за грехи наши тяжкие? — риторически вопрошал самаритянин. — Прокуроры с адвокатами? Товарищеский суд? Общественность? — И, изобразив мгновенную задумчивость, покачал головой, дескать, нет, не они. — Вернемся к тому, с чего начали. К убийству. Вот когда сосед соседа по пьяному делу отверткой пырнет за то, что тот последней рюмкой не поделился — это плохо? Да. А когда солдатик на поле боя из АКМа врага срежет на секунду раньше, чем тот гранату метнет? Тоже плохо? Да. Очень плохо. Однако куда от этого денешься? Накажешь солдата — через неделю сам на его месте окажешься. Только без автомата. Что ж, стало быть, простим солдатика?
На сей раз слушатели в зале прореагировали заметно активней, чем в начале выступления.
— Простим, — удовлетворенно констатировал ведущий. — Потому как грех на душу он принял за родную землю, а не за недопитую пол-литру. А кто осудит медсестричку, которая аппарат жизнеобеспечения смертельно больному отключит, не в силах больше смотреть, как он, бедный, мучается? Мы осудим? Опыта у нас не хватит их осудить! Мудрости! Предоставим это дело Господу. Он всеведущ, он разберется. И покарает виновных, но… потом, на страшном суде. А ведь нам хочется поскорее. Ну не можется нам ходить по одной улице с душегубами, ворами и прелюбодеями! Вот если б как-то отделить их от остальных — от нас, таких добрых и порядочных. Только как отделишь — на лбу-то у них не написано.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: