Юрий Корчевский - Пушкарь (сборник)

Здесь уже никто давно не жил, везде мусор, вокруг дома все заросло травой. Откуда-то издалека долетает шум большого города, а здесь тихо. Отодрал доски, вошел внутрь. Дом уже несколько раз внутри перестраивали, учинив коммунальную квартиру – длинный коридор, небольшие комнаты, в конце коридора – туалет и умывальник. Я бесцельно бродил по комнатам, вот здесь была наша спальня, там – мой кабинет. И ничего, ни одной даже самой маленькой вещи из того времени. А что ты ожидал? Музей имени Юрия Кожина? Значит, все-таки я здесь жил, я узнал дом, конечно, он обветшал, состарился, но это был мой дом, я его покупал, я узнавал даже трещины на некоторых камнях кладки. Было, было это со мной. Воспоминания нахлынули с новой силой, без чувств я опустился на пустой винный ящик и просидел долгое время в прострации. Наконец очнулся от воспоминаний и пошел к выходу. Меня остановила неожиданная мысль – я зарывал ящик с золотыми монетами. Воспользовалась ли им Настя? Или, может быть, нашли новые жильцы? Я спустился в подвал, было здесь темно и душно, пахло мышами и кошачьей мочой. Нашел в углу металлический прут и стал тыкать им в землю. Земля была слежавшейся, плотной, но я не оставлял попыток. Где-то здесь был этот чертов металлический ящик, мы Сидором не зарывали его глубоко – примерно с полметра. Вдруг железяка во что-то уперлась, я ткнул рядом – опять не идет, мне показалось, что металл звякнул о металл. Я вышел из подвала и отправился искать хозяйственный магазин, но вскоре наткнулся на охотничий. Тоже сойдет. Купил лопату типа саперной, мощный фонарь на светодиодах, раскладной нож и рюкзак. Уложил свои покупки в рюкзак и вернулся. Зажег фонарь и стал копать. Лопатка была маленькой и убогой – такой только окапывать палатку или костер, но вот она ударилась во что-то железное. Я расширил раскоп…

Да, это мой металлический ящик, изрядно подгнивший от сырости и времени, следов смолы уже видно не было, разложилась за три века. Трясущимися руками я откинул крышку. Все лежало, как я и укладывал – только кожаные мешочки заплесневели и расползались под руками. Но золото не изменилось – так же тускло светились в свете фонаря луидоры, цехины, квадрупли. Я сел на кучу земли и заплакал. Мне не осталось ничего – Насти, Миши, Сидора, только эта куча золота. Почему Настя его не забрала, как она жила без меня, что случилось? И как мой клад «на черный день» остался цел? Теперь я вряд ли узнаю ответ.

Посидел, успокоился. Руками я все не унесу. Я набил в карманы золото, закрыл ящик и засыпал землей. Чтобы свежий раскоп не выделялся, присыпал его мусором. Если нанять такси, будут вопросы, друзей в Москве у меня нет. А клад забрать надо, в конце концов это мои деньги, я их заработал, иногда рискуя жизнью. Надо обдумать в покое. Я пошел пешком, поглядывая на вывески – надо найти хотя бы постоялый двор – тьфу, гостиницу, уже вечереет. А зачем мне в гостиницу? Подошел к старушкам, мило поговорил и за триста рублей устроился на ночлег в отдельной комнате.

Есть не хотелось, я улегся на кровать, мне всегда нравилось размышлять в тишине и покое. После некоторых размышлений я нашел, как мне казалось, верное решение и уснул. С утра поехал в скупку драгоценных металлов при ювелирном магазине, оценщик покрутил головой, но принял несколько монет.

– Раритетные монеты, вам бы такие коллекционерам сдать, больше получите, мы ведь по весу золота берем.

Заговорщицки оглянувшись по сторонам, он назвал пятачок, где собираются любители старины, истории и коллекционеры. Идти было недалеко и я направился туда, потолкавшись среди мужиков, я предложил монету благообразному мужчине. Тот осмотрел ее через лупу:

– Надо же, как хорошо сохранилась!

Молча отсчитал деньги.

– Еще есть?

– Есть, сто шестьдесят семь штук.

От удивления у него чуть не отвалилась челюсть.

– Что, клад нашел?

Я ухмыльнулся в ответ.

– Хорошо, поехали ко мне, здесь у меня нет таких денег.

Мы проехали на метро к нему домой, он тщательно осмотрел каждую монету, боясь подделки. Я сидел спокойно, какие подделки были в мое время? Мужичок ушел в другую комнату, долго шелестел бумагами, вышел со здоровенной пачкой денег в руке – пересчитывайте. Я пересчитал и попросил пакет, не нести же деньги в руках.

– У меня еще есть, можно зайти через месяц-другой?

У коллекционера радостно заблестели глаза:

– Да, можно, только вы сами понимаете, надо нашу сделку сохранить в тайне, не дай бог узнает милиция или еще хуже – криминал, беды не оберешься.

– Да, конечно, я понимаю.

Я подхватил целлофановый пакет с деньгами и отправился на авторынок. Походил по рядам машин, подобрал неброскую «шестерку»-пятилетку. Кузов кое-где поцарапан, есть мелкие вмятинки, но двигатель хороший, не дымит, работает тихо и устойчиво. Съездили с продавцом к нотариусу, оформили доверенность, я отдал деньги и стал автовладельцем. Я специально оформлял по доверенности, чтобы на машине были московские номера – в глаза не бросается.

В туристическом магазине купил четыре хорошие дорожные сумки. Заехал в кафе, плотно позавтракал, заодно и пообедал, неизвестно – придется ли ужинать.

Немного отдохнул в машине, заехал в автосервис и поставил на педали и коробку передач хорошие механические блокираторы. На тольяттинской «классике» уехать можно было и без ключей, машина для честных людей. Пока занимался делами, настал вечер… то, что мне надо. Я подъехал в Петроверигский переулок, поставил машину чуть поодаль от моего бывшего дома, прихватил рюкзак с лопатой и фонарем, дорожные сумки уложил одну в одну и пошел в дом. Мусор раскидал быстро, рыхлая после вчерашних раскопок земля тоже поддавалась легко, добрался до ящика, пересыпая в дорожные сумки золото, нашел еще маленький сверток из холста, а в нем несколько обработанных изумрудов – еще Абрам делал. Что-то я про них и забыл. Поочередно перенес сумки в багажник, машина заметно просела: килограммов восемьдесят было точно, да не бумажек, а благородного металла. На сегодня все. Я устал от нервного напряжения, московской сумятицы, выехал за кольцевую автодорогу, загнал машину в кусты, откинул сиденье и улегся спать. Разбудило меня солнышко, что пробивалось через лобовое стекло и светило прямо в глаза.

Что ж, пора вставать. Я вылез из машины, умылся из бутылки с минеральной водой, причесался, как мог, разгладил руками помятую за ночь одежду. Поехал в город, нашел на окраине небольшое кафе, сытно поел и стал искать адресное бюро. Раньше на каждом углу стояли справочные киоски, но после перестройки почти все куда-то исчезли. С трудом нашел один киоск. Попросил дать адреса Кожиных, в первую очередь – тех, кто проживал в Петроверигском переулке. Киоскерша подозрительно уставилась на меня, и я протянул свой паспорт: