Р Подольный - Четверть гения
- Название:Четверть гения
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Р Подольный - Четверть гения краткое содержание
Четверть гения - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Его обычно вежливо слушали, изредка осторожно вздыхали. Аллочка до возмущения правдивым голосом говорила, что ей совершенно не нужна сейчас доска, Михаил Федорович начинал объяснять, почему, и как, и до какой степени важно и удобно видеть фигуры в натуре, а не в воображении. Ведь она учится, учится на своих ошибках!
Только однажды самый высокий из трех юношей мягко сказал, крутя в пальцах кончик молодого задорного уса:
- Простите, то ли Бисмарк, то ли Талейран говорил, что лишь дураки учатся на своих ошибках; он же предпочитает учиться на чужих. Вот так. Да и не должно Алле быть легче; пусть ей будет тяжело!
- Да ведь для того и существует теория, чтобы знать ошибки чужие, возразил Михаил Федорович, - но нельзя подменять практику одной теорией; теория без практики... А зачем человеку должно быть тяжело? Человеку должно быть легко.
Парни поспешили согласиться с Михаилом Федоровичем. Он заметил краем глаза и не без удовольствия, как один из них ткнул тайком высокого кулаком в бок, предварительно тихонько чертыхнувшись. Приятно все-таки остаться победителем в споре...
Но потом Карл на правах старшего брата категорически заявил, что пока запрещает Алле заниматься теорией.
И в конце концов во время одной партии Михаил Федорович не выдержал. "Боже мой, как эта девчонка разыгрывает дебют. Что, ей трудно заглянуть в учебник?"
Нет, он этого не потерпит. Турнир турниром, победы победами, а кодекс кодексом, однако он чувствует себя обязанным вмешаться. Дайте только кончиться партии.
- Сдаюсь, - сказал двенадцатилетний перворазрядник, недавняя гордость кружка, и прикусил губу.
- Девочка, девочка, - заторопился Михаил Федорович, - давай-ка поглядим, как ты разыграла дебют. Ведь уму непостижимо...
И тут, как он потом многим рассказывал, произошла неслыханная вещь.
Между ним и девочкой кинулись, разделив их, трое здоровенных парней.
- Собирайся, собирайся, сестренка, мама ждет! - торопил один из них.
- А скажите, пожалуйста, Михаил Федорович, куда бы вы посоветовали обратиться шахматистам послешкольного возраста, если они хотят заниматься именно с вами? - крайне вежливо интересовался второй.
- Что вы думаете о встречах Алехина с Таррашом в нью-йоркском турнире шести? - настойчиво допрашивал третий.
И уже когда Аллочка исчезла за дверью, Михаил Федорович услышал мрачное:
- Большая просьба не разбирать с ней партии. Ни ее, ни чужие. Всю теорию мы берем на себя. Впрочем, хотите принять участие в эксперименте?
- Каком?
- Мы решили в полтора года сделать из Аллы мастера.
- А кто поручится, что перед нами не случай врожденной шахматной талантливости? - по-детски надув губы, мрачно спросил Тихон год и два месяца спустя, когда друзья вернулись с последнего тура женского первенства столицы. Тура, в котором Алла закрепила за собой звание мастера.
- Но я же вам говорил, что она до двенадцати лет не занималась и не интересовалась даже шашками! - возмутился Карл.
- Даю справку, - заговорил Леонид, - то ли Нимцович, то ли Тартаковер... нет, нет... ага! Акиба Рубинштейн познакомился с шахматами в восемнадцать лет по учебнику на древнееврейском языке. Попав в большой город, зашел к местным шахматистам, которые продемонстрировали гостю, до какой степени он не умеет играть в шахматы. Он исчез - засел дома за книги, а когда появился вновь вызвал на поединок чемпиона города и показал ему, кто из них сильнее.
- Вот видите? Рубинштейна же никто специально не воспитывал! Но хуже другое, - Тихон хлопнул рукой по столу, - представьте себе, что Алла не шахматный гений, а гений вообще, только прорезаться он должен был попозднее; мы направили ее дар в шахматное русло. А если она была рождена, чтобы создать единую теорию поля, или новую "Войну и мир"? Или...
- Женщина-то?! - вырвалось у Карла.
- Даю справку, - меланхолически заговорил Леонид, пренебрегая предыдущей репликой, - лиц с художественным и научным талантом особенно сильно тянет к шахматам. Известны скрипачи-виртуозы, композиторы и художники, у которых приходилось отбирать шахматы, чтобы заставить заниматься "делом их жизни".
- Ничего, - Карла все это не смущало, - ты слышал про Филидора, Тихон?
- Слава богу.
- Кто это был?
- Шахматист. Великий.
- Ага! А он еще был композитором. И очень видным. А помнят его лишь в одном качестве. Так что же важнее оказалось: шахматы или музыка?
- Бесполезный спор! - отрубил Леонид. - Дело сделано. Надо решать, повторять ли опыт?
- А по-моему, затевать снова историю с шахматами будет просто скучно, сказал Карл. - Надо попробовать что-нибудь новенькое. Я - за то, чтобы воспитать великого физика.
- Ха! А где ты возьмешь ребенка для опыта? И опять-таки, как насчет этики? Решать за человека его судьбу?
- А за Аллу? Или физика - это судьба, а шахматы - нет? - Карл явно сердился. - Впрочем... послушайте-ка! Проверим, нет ли у Аллы общей одаренности.
- Не знаю, как вам, - медленно и осторожно произнес Тихон, - а мне что-то поднадоело быть великим педагогом. Год, от силы два - больше я не выдержу.
- Ну что же, поглядим, что выйдет за год, - заявил Карл.
- Отлично, - согласился Тихон. Я человек спокойный, могу год потерпеть.
V. КЛЯУЗНОЕ ДЕЛО
Но ближайший месяц покончил и с Тихоновым спокойствием и с великими планами преобразования Аллы в физика. Потому что Тихон захотел разоблачить у себя в институте крошечную кучку бездельников и жуликов. Ему было бы, правду сказать, плевать на этих Зайцева, Руднева и Филиппенко, если бы они просто бездельничали и жулили по мелочам, сдавая по шпаргалкам зачеты. Но Тихон при всех своих неудачах - по большому счету - успел за первые курсы института привыкнуть и к славе юного изобретателя, и к первым местам на конкурсах студенческих работ. А тут, на четвертом уже курсе, его вдруг обошли. И кто? Вперед вырвались не обычные его конкуренты, а три зауряднейших студента. Добро бы обставил Тихона Шурка Лапчонок или, скажем, Егор Званцев - так нет, победителями оказались Зайцев, Руднев и Филиппенко. Ну, кто они? Что они? И вообще... Тихон не раз слышал их ответы на экзаменах - в одной группе с ними ведь. Так только у Зайцева случались пятерки, и то изредка, а Колька Руднев вовсе троечник. А большего тугодума, чем Филиппенко, поискать.
И - такая победа. Ими и деканат заинтересовался, шум, статья в стенгазете, про работу Филиппенко в "Московском комсомольце" напечатали. А главное - не зря!
Тихон просмотрел их курсовые и поразился. Сам бы так не мог. Сам! Ну, а они? Тем более не смогли бы! У Филиппенко, правда, память отличная. А двое других и ею не блещут.
Нет, что-то здесь не так. Фаддеев снова взялся за папки с курсовыми. Листал. Вчитывался. Видел: чем-то похожи работы. Похожи. Темы разные, а стиль изложения - общий. И на одной машинке все печатались, буква "н" всюду западает. Писал их явно один человек. Один и тот же. Все три курсовые. Уж конечно, этот один не был ни Зайцевым, ни Рудневым, ни Филиппенко. Нашли себе, видно, где-то аспиранта. Хотя нет, где тут аспиранту. Какой-то кандидат, верно, влез. Правда, интересно бы знать, на что ему было отдавать стоящие вещи в чужие руки. Но что искать мотивы, когда факты известны?!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: