Raptor - Хо

Не дав ему опомниться, Ольга ускорила шаг. Быстро дойдя до маяка, она распахнула дверь, и вошла внутрь, громко захлопнув её за собой.

Стук закрывшейся двери сопровождался глухим громовым раскатом, прокатившимся по потемневшему, точно нахмурившемуся небу. Ледяной ветер, примчавшийся со стороны моря, пронзил Евгения до костей, заставив съёжиться. Само море почернело, и наморщилось штормовыми бурунами. Надвигался ураган.

Решив догнать Ольгу, Женя кинулся к двери, и, распахнув её, уткнулся в кирпичную кладку. Вход был замурован. Ольга не желала, чтобы он её преследовал. Тогда, опустившись на землю, он прислонился спиной к шершавой стене башни, и погрузился в тяжёлые раздумья.

Хо оказалось право. Ольгу действительно сильно взбесило замечание о сигаретах. Она словно ждала, когда Евгений даст ей повод наброситься на него, чтобы выплеснуть всю накопившуюся боль и озлобленность. Ей нужно было к чему-то придраться. Её нервы превратились в оголённые электрические провода. Неловкое касание, и… Жестокий разряд. Это не мудрено, после всего, что ей пришлось пережить. Но, тем не менее, не смотря на всю свою напряжённость и взвинченность, Ольга продолжает общаться со своими друзьями мягко и корректно. И лишь с ним, с Евгением, она ведёт себя так вызывающе. Почему? Что он сделал не так? Как ему быть, и что сделать, чтобы вернуть её расположение? Ведь он так старался, желая подарить ей чудо, доказать свою искренность и преданность. А она… Ушла.

Молнии расчертили небо двумя ослепительными зигзагами. Рваные клочья серых облаков срастались, скучивались, превращаясь в единую свинцовую тучу, нависшую над головой Евгения мрачным глухим потолком. Он бросил взгляд вдаль, и увидел, как возле самого горизонта завораживающе неторопливо танцует колоссальный угольно-чёрный гриб. Смерч над морем. Скоро он доберётся до берега, и тогда… Впрочем, лучше об этом не думать.

Новый порыв ветра, подняв с пляжа облако колючего песка, взвихрил его, придав дополнительное ускорение, и швырнул на поле. Евгений успел вовремя прикрыть глаза рукой, прежде чем песчаный вихрь обрушился на него, накрыв с головой. Сплёвывая песок, он поднялся, отворачиваясь от хлёстких ударов взбесившихся воздушных потоков.

Со стороны рощи доносился треск ломаемых деревьев. Буря валила их, вырывая из земли с корнями. Вдобавок ко всему, началось сильное землетрясение, пустившее по равнине сотни трещин. Откалываясь громадными кусками, земная порода оседала вниз, обрушиваясь с обрыва на пляж, вызывая сильные оползни. Мир рассыпался на куски, а Евгений продолжал стоять среди этого разрушительного буйства, не желая покидать фантазию, порождённую разумом любимого им человека.

Вокруг, безудержной каруселью кружились поломанные ветки, листья, мелкие камни, лепестки цветов, и беспомощные птицы, подхваченные могучим вихрем, перемешанные им в одну бесформенную массу летучего мусора.

А тем временем, с моря уверенно надвигался смерч. Его высота была столь велика, что вершина воронки упиралась в тучи, баламутя их, и раскручивая, точно пытаясь намотать на себя. Ползя над морской поверхностью, адский гриб взбивал её, разбрасывая в разные стороны тонны воды. Его неторопливость являлась лишь видимостью. На самом деле, скорость, с которой он приближался к берегу, была колоссальной. Теперь уже было видно, как он буравит воду, подобно титаническому миксеру, создавая глубокий водоворот, просверливающий морскую толщу до самого дна. Вырывает из глубины, и поднимает в воздух всё, что попадается на его пути: водоросли, рыб, дельфинов, крупные обломки кораллов.

Вот он добрался до того места, где они совсем недавно ныряли, и Евгений отчётливо различил протяжный металлический скрежет. Затягиваемое всесильным вихрем, из морской пучины поднималось нечто громадное, похожее на длинный обломок кораллового рифа. Разбрасывая во все стороны тяжёлые глыбы донных камней, смерч уверенно вращал эту неподъёмную тяжесть с необычайной быстротой, словно лопатку колоссального блендера. В конце концов, чудовищная сила подняла морскую громадину в воздух. Оказалось, что это был корпус того самого затонувшего корабля, к которому они совершали своё недавнее погружение. Крутясь пропеллером вокруг своей оси, корабельный остов поднимался всё выше и выше, увлекаемый неистовым чёрным потоком адской воронки.

Заворожённый Евгений стоял, глядя на это чудовищное представление, не обращая внимание на огромные валуны, пролетавшие рядом с ним так легко, словно почти ничего не весили. И лишь когда они грохотали, сталкиваясь друг с другом, или обрушиваясь на несчастную, истерзанную землю, становилось понятно, насколько они тяжелы.

Евгения не волновали ослепительные вспышки молний, оглушительные громовые раскаты, секущий лицо ракушечник, и брызги, обдающие его с ног до головы холодным душем. Ему было безразлично, что земля под ногами шевелилась и проседала, точно норовя вот-вот провалиться. Он смотрел на приближающуюся громаду корабля, кувыркаемую в небе страшным всепоглощающим смерчем, и думал.

Почему всё так? Почему этот мир рушится у него на глазах, а он стоит, и ничего не может с этим поделать? Мир остался без своей хозяйки. Она оставила его, и теперь он погибает, не в силах пережить её отсутствие… Но, так ли это?

Понимание случившегося приходило к нему постепенно, урывками, точно так же, как к горькому пьянице, страдающему похмельем, поутру возвращаются обрывистые воспоминания о вчерашнем дне. С глаз как будто сползала расплывчатая пелена, и он вдруг начал ясно осознавать истинную суть происходящего. Нет! Ольга вовсе не уничтожает свой мир. На самом деле, она сохранила его, желая впоследствии продолжить свою работу. Разрушительная буря охватила не её творение, а лишь остаточное воспоминание о нём, сохранившееся в сознании Евгения. Это он был вытеснен из её мира. И даже сам не заметил того, как это случилось, с головой погружённый в эмоции, вызванные столь неприятным расставанием. Буря — всего лишь ластик, стирающий картинку, нарисованную Ольгой в его памяти. Беспощадный смерч — неосознанная ассоциация, порождённая его собственным сознаниям.

Последний разговор с Олей всколыхнул в его мыслях волну тоски, вызванную постепенно рушащимися мечтами, надеждами, стремлениями. Хрустальный замок его любви, доселе казавшийся ему нерушимым и прочным как алмаз, медленно осыпался, превращаясь в груду битого стекла. Вот почему вокруг него сейчас бушевала беспощадная стихия, стирая из памяти остатки меркнущей Ольгиной фантазии. Она больше не хотела его видеть, поэтому изгнала из своего измерения. Она это сумела. Значит, он действительно сильно её разозлил.