Raptor - Хо

Сознание Сергея начало мутиться. Шатаясь из стороны в сторону, он бросился к окну. По дороге споткнулся об стул, и упал, сильно ударившись коленом. Боль слегка привела его в чувства. Поднявшись, он схватил опрокинутый стул, и швырнул его в окно. Стекло звякнуло, но не разбилось. Тогда он упрямо поднял стул, и замахнулся им вновь, но удар так и не нанёс. По ту сторону стекла, из туманной темноты возникло отвратительное существо с воронкообразной пастью-присоской. Поглядев на Сергея своими красными поблёскивающими глазищами, оно с хлюпающим звуком присосалось к окну, и парень увидел, как, выпроставшись из центра слюнявой пасти-воронки, усеянной с внутренней стороны шевелящимися игольчатыми зубами, по стеклу заскользил мясистый подрагивающий язык.

Шарахнувшись от окна, Сергей выронил стул, и закашлялся. Вонь душила его, сжимая горло невидимой петлей. Пол начал ускользать из-под ног. Пошатнувшись, он взмахнул руками, едва не уронив фонарь, и, безуспешно цепляясь за темноту, грохнулся на пол. Чувствуя, как клопы заползают ему в штанины, и в рукава майки, как они возятся под его одеждой, отравленный Сергей обречённо осознавал, что вот-вот потеряет сознание. Силы покидали его. После нескольких минут, сопровождаемых мучительными судорогами, он окончательно лишился чувств, погрузившись в бездну беспамятства.

Неизвестно сколько времени Сергей пролежал в бессознательном состоянии. Прошёл час? Полчаса? А может, всего одна минута? Вокруг была всё та же темнота. Значит, рассвет ещё не наступил. Страшный зуд по всему телу прекратился, не смотря на то, что кожа была сплошь покрыта кровоточащими бугорками от многочисленных укусов. Да и клопы по нему более не ползали. Их шуршание всё ещё слышалось, а запах никуда не делся, но вот сами насекомые почему-то перестали ползать по Сергею, и кусать его. Теперь их привлекало нечто другое.

Евгений и Хо исчезли. Вместо них, в тёмной кают-компании находилось нечто другое. Поднявшись с пола, парень отряхнулся, не смотря на то, что клопы на нём уже не сидели, и, подняв всё ещё работающий фонарь, посветил по сторонам. Луч выхватил из темноты нечто дёргающееся, и бормочущее. Сергей осторожно направился к этой непонятной фигуре, по ходу отмечая, что толпы клопов, обгоняя его, устремляются к ней напрямую.

Подойдя чуть поближе, ему удалось определить, что это был человек, одетый в форму моряка. Хрипя и чертыхаясь, матрос отчаянно боролся с тучами клопов, атакующими его со всех сторон. Он извивался, прыгал, топтал их с тупым остервенением, и давил на себе, погружаясь в вонючее облако от их смердящих трупов. Глядя на эту ужасную борьбу, Сергей словно онемел. Он был не в силах что-либо предпринять, и беспомощно таращился на этого незнакомого человека, вступившего в неравный бой со зловонными легионами ползучей смерти. Он видел, как моряк захлёбывается от рвоты, как он раздирает собственную кожу от невыносимой чесотки, и слабеет на глазах. Сначала он упал на колени, всё ещё продолжая бороться с неиссякающими ордами клопов, и, наконец, рухнул на пол, катаясь и дёргаясь в диких конвульсиях.

В конце концов, несчастный сдался, затих, и замер на одном месте, позволив клопам облепить себя с ног до головы. Сонмы копошащихся тварей с жадностью принялись пить кровь медленно умирающей жертвы. Тошнотворный клубок подкатил к горлу Сергея, и его вырвало. Ему стало немного полегче, но слабость многократно усилилась, в результате чего ноги его подкосились, и он сел на диван, откашливаясь, и утирая лицо рукой.

Внезапно, наступила полнейшая тишина, вызвавшая сомнение, не оглох ли он? А затем, в кают-компании включился свет. Только исходил он не от люстры. Стало всё видно, не смотря на то, что ни единого источника света в помещении не находилось. Лампы были погашены, а за окном царил всё тот же сумрак. Да и света как такового не существовало. Сама кают-компания стала ярче, словно всё в ней было нарисованным.

— Что за… — Сергей поднялся с дивана, потирая ноющее колено. — Когда прекратится весь этот кошмар?

Было непонятно, кто одержал победу: Евгений или Хо. Кровь, густо разбрызганная по полу и стенам, выглядела старой и давно засохшей. Пол был густо усеян дохлыми раздавленными клопами, высохшими наподобие подсолнечной шелухи.

— Женька! — позвал он. — Ты здесь?

Иссушенные панцири клопов захрустели под его ногами, когда он направился в сторону двери. У выхода лежал изъеденный, наполовину мумифицированный человеческий остов, одетый в рваную тельняшку, сплошь покрытую тёмными пятнами от кровоподтёков. Сергей вспомнил недавнее видение, и ему опять стало нехорошо.

— Валить надо отсюда, — решил он. — По добру, по здорову.

Открыв дверь, он вышел в коридор, и тут же скорчился, сдавив виски руками. Мозг как будто пронзил сильный электрический импульс. Яркая вспышка озарила его сознание, и горячий прилив крови ударил в голову полыхающим жаром. Уши на пару минут заложило. Упершись в стенку, Сергей стиснул зубы, и зажмурил глаза, сдавливая голову руками. Наконец, непонятный недуг отпустил его. Состояние Сергея нормализовалось, и он вновь смог адекватно воспринимать обстановку.

То, что он увидел в коридоре, заставило его содрогнуться от удивления, перемешанного с ужасом. Он вновь увидел людей, которые, судя по всему, являлись пассажирами злосчастной «Эвридики». Только теперь они выглядели совсем иначе. Их тела были самым непостижимым и чудовищным образом вживлены в корпус корабля. Кто-то был замурован в пол по грудь, у кого-то были погружены в стену полголовы и рука, кто-то свешивался из-под потолка, вросший в переборку по пояс. Каждый из них слился с кораблём в индивидуальном, противоестественном виде, словно корабль на какое-то мгновение размягчился подобно воску, а когда его обитатели начали вязнуть в нём, застыл вновь, сделав их частью себя. При этом никаких деформаций нигде не обнаруживалось. Стены и пол плавно обтекали вживлённые в них тела, словно были созданы такими изначально.

Но самым тяжёлым было то, что большинство людей оставались живыми. Они стонали, плакали, дёргались, и молили о помощи. Сергей был бы рад помочь им, но, к сожалению, не представлял себе, как это сделать. Ну, разве что придётся разрезать весь корпус корабля, чтобы извлечь застрявший в нём народ, что, само по себе, ему не под силу.

Проходя мимо них, он то и дело отшатывался, когда руки несчастных тянулись к нему, пытаясь ухватиться. В ответ на их просьбы помочь им, он лишь бубнил что-то невнятное, и шёл дальше. Особо сильное впечатление произвёл на него вид женщины, замурованной в пол правой половиной туловища, которая, усиленно брыкаясь свободной ногой, словно эти рывки могли ей помочь продвинуться чуть дальше, пыталась дотянуться свободной рукой до ребёнка, погружённого в стену верхней частью туловища. Ноги малыша беспомощно елозили по полу, а единственная свободная рука упиралась в стену. Судя по всему, голова ребёнка находилась в каюте, и он мог дышать. Другие пассажиры, чьи головы были погружены в корпус судна, не подавали никаких признаков жизни, очевидно, задохнувшись.