Андрей Ракитин - Мое королевство (Химеры - 2)
- Название:Мое королевство (Химеры - 2)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Ракитин - Мое королевство (Химеры - 2) краткое содержание
Мое королевство (Химеры - 2) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
- Я никогда и ничего больше не напишу.
Белая башня нависала над долиной, над одетым дюнами берегом. Оттого, что стояла на горушке, казалась еще выше. Вьющаяся среди сосен дорога густо заросла хвойным молодняком, ежевикой и переплетенными травами, ею, видимо, не пользовались очень давно. Кони ступали медленно и осторожно - они запросто могли переломать ноги на такой дороге. Алиса зажмурилась и вцепилась в поводья - она всегда до обморока боялась высоты.
Вблизи было видно, что башня вовсе не белая, а скорее желтоватая, сложенная из булыжников и грубых плит, облизанных огнем. Пристройка к башне, которая только сейчас стала видна из-за старых ракит и тополей, вообще почти сгорела. Копоть покрывала стены, противно пахло мокрой золой. Запахи не успели выветриться, или - держатся годы? Балки обрушились, от дверей и окон остались только проемы. Поверху на карнизе проросли, кивали головками пышные ромашки. А внутри, кроме балок и битого кирпича, ничего не было.
- Что это? - спросила Алиса, опершись на руку Феличе и соскальзывая с седла.
- Церковь, мона. И маяк.
- Как это?
- Это еще до Одинокого Бога, мона. Вы слышали про Корабельщика?
Алиса неуверенно улыбнулась. Да, когда-то они с Сабиной придумали такую сказку. Не записали даже. Про запретное море и уплывшие в неизвестность корабли. И про человека, который однажды вернулся. Вот что напомнила ей подаренная Феличе тетрадь... Сон, книжный рынок, фолиант, который она взяла в руки, едва не согнувшись от тяжести... узоры и музыка, дорога в другие миры... Книга... выпуклый кораблик на бархатной синей обложке.
- Это сказка.
- Идемте, мона, - он повел ее внутрь, аккуратно огибая кучи мусора. Алиса подняла голову: в башне не было перекрытий, она уходила вверх, сужаясь в перспективу, лестница вилась над головой - ажурная спираль в небо. В маяке должен быть фонарь...
- Там каменная плита... была. На ней зажигали огонь.
- А теперь?
- Корабли почти не ходят. Волей Господней.
Его лицо зло дернулось. Впрочем, полумрак - может, кажется.
Они остановились возле мраморной чаши. К чаше вели ступеньки, в чашу набились земля и мусор, прошлогодние листья плавали по черной от грязи воде.
- Это не сказка, мона. Помните? "Каждый человек - это корабль."
Он свел над чашей ладони. Алисе показалось, он держит большой малиновый елочный шар. Такой, где дом и зима внутри, и если качнуть - пойдет снег... Нет, не так. Малиновые волны, и на них кораблик...
- Бери, не бойся.
Алиса взяла свет в ладони. Это только сон, подумала она. Мажордомы такого не умеют. Такого не бывает.
"Эта сказка, шарик хрустальный..." У нее в ладони лежала брошка - алый стеклянный кораблик с серебряной искрой внутри, с тысячей искорок от упавшего сквозь отсутствующую крышу луча.
- Все равно... я без него ничего не напишу, - произнесла Алиса упрямо. Никому это не нужно.
Феличе сгорбился:
- Хорошо. Все будет, как ты захочешь. По эту сторону зеркал.
Адам Станислав в раздумье погрыз кончик пера. Эта привычка сохранялась у него с детства, и он ничего не мог с ней поделать. Губы у него уже были черными, и отмыть их потом стоило больших усилий.
"Иногда актом воли является следовать обстоятельствам," - записал он на полях. Отложил погрызенное перо, вернулся к последним строчкам трактата. "Никто из предстоятелей за всю историю Церкви не отвергал постулат, что человек - суть Книга, которую пишет Господь. Здесь возникает кажущееся противуречие со свободой воли, дающей личности возможность творить свою - да и чужие Книги - по-своему, иногда в согласии с божественным замыслом, а иногда в полном его отрицании. Господь не мог, создавая абсолютный текст, не заметить этой ловушки. Признание такового вообще отвергает основы вероучения." Адам Станислав прислушался. По дому гуляли летние сквозняки, разгоняли душный вечерний воздух. Пахло маттиолой из сада. Покачивалась тяжелая занавесь на полуоткрытой двери. К трактату возвращаться очень не хотелось. Он подумал, что вымучит еще десяток строчек и попросит у экономки чаю. Замечательная женщина его экономка: молчаливая и совсем неграмотная. "Суть же не в самом тексте, а в приближении оного к божественному замыслу, что позволяет ему в зависимости от такового с большей или меньшей вероятностью и точностью воплотиться в тварном мире. Полное созвучие текстов человека и божества есть резонанс, каковой согласие..." Мелодия родилась, как ландыш в лесной глуши, выпорхнула из-под крышки виржинели робким ароматом, развернулась и взлетела. Предстоятель замер. Почему-то чудился летний дождь - такой, когда сквозь тучи солнце: "царевна плачет." Только кроме солнца и дождевых капель падали ландыши, душистой грудой устилали и траву, и голую землю.
Он сорвался с места и бесшумно закрыл в соседней комнате окно. Комната была погружена в темноту, светилась в подсвечнике виржинели единственная свеча, бросала блики на желтоватые клавиши. Женские пальцы бегали по клавишам робко, словно выискивали, высвобождали мелодию, которую не знали сами, но чувствовали... Потом женщина обернулась.
- Я вам помешала?
- Нет. Играйте.
- Я не умею.
Ее ладонь нежно скользнула по клавишам, Алиса вздохнула и захлопнула крышку виржинели.
- Ну, тогда я распоряжусь насчет чая.
Адам Станислав понял, что готов по-мальчишечьи вопить от беспричинной радости. Легкий хмель, дымка, готовая вот-вот раскрыться, ощутимое сквозь нее дыхание божества. Такое состояние длилось все эти дни, что Алиса жила у него, оно было глупым и опасным, но он ничего не мог с собой поделать. Их молитвы услышаны. Впрочем, одернул Стах себя, в этом мире бывают услышаны все молитвы.
Тихая, как крупная мышь, ключница разлила чай, выставила на крахмальную скатерть молочник и сахарницу, свежие булочки под салфеткой и застыла, глядя на священника голубыми преданными глазами.
- Идите, Эмма. Подогрейте для моны лекарство и проследите, чтобы она легла не позже полуночи.
Алиса надулась. Он же, озорно сверкнув глазами, прибавил:
- Я приду поцеловать на ночь дорогую племянницу.
Алиса, кривясь, хлебала лекарство. Стах, подтащив к кровати тяжелый стул, сидел и смотрел на нее.
- Я прочитал.
Она поперхнулась и долго откашливалась, потому что Адам Станислав не решился ударить ее по спине. Он сполоснул чашку и принес воды.
- Пейте осторожнее.
Алиса смотрела глазами загнанного зверя.
- Я должен был понять, почему вы плакали ночью.
- Это не ваше дело.
- "Доблестный рыцарь! Придворные дамы сомневаются. Во избежание кривотолков я повелеваю вам собственноручно возложить венец королевы любви и красоты на вашу избранницу." Вам... вашей героине так нужен этот венец?
- Я никогда и ничего не придумываю, - Алиса отодвинулась, пряча лицо в колени, прикрытые одеялом. - Вы спасли меня, чтобы я сочиняла. Зачем вам... то, что я пишу? Вы... получите деньги?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: