Михаил Савеличев - Возлюби дальнего
- Название:Возлюби дальнего
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Эксмо
- Год:2003
- Город:М.
- ISBN:5-17-018839-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Савеличев - Возлюби дальнего краткое содержание
Поклонники творчества братьев Стругацких! Вам никогда не казалось, что между «Беспокойством» и «Далекой Радугой» существует некий пробел, оставляющий читателю много вопросов? Перед вами — повесть Михаила Савеличева, пытающегося по-своему заполнить этот пробел и найти ответы на вопросы! Как, например, спасти Атоса из Леса? Как выжил после катастрофы на Радуге Горбовский? Какова, наконец, подлинная история операции «Зеркале»? Возможно, все было и не совсем так?.. А возможно — именно так!!! Решайте сами!
Возлюби дальнего - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Надо было лететь на Землю, просить генодетектор, планетарный, галактический…
— Вам бы не дали, Поль, вы не смогли бы никого убедить, у вас не было бы никаких доказательств. Да вы и сами не верили, что Атос жив, — жестко сказал Горбовский. У мальчика начиналась истерика, за которую ему будет стыдно. Нет лучше средства против истерики, чем злость. Пусть даже злость на доброго и старого Горбовского. — Извините, Поль, но вам было ясно на второй день, что Сидоров погиб.
Горбовский взял Поля под руку и поднял его с ящиков.
— Вы вдвоем справитесь? — спросил он Джека и Хосико. Те кивнули.
— Пойдемте, Поль, прогуляемся. Подышим воздухом. Нельзя столько работать, нельзя столько взваливать на плечи. Вы еще слишком молодой начальник. Вы думаете, что вы должны, обязаны все контролировать. А это невозможно. Нельзя все контролировать. Тем более здесь.
Поль шел рядом и механически кивал головой. Потом внезапно спросил:
— Это правда, что есть вероятность найти их живыми?
Горбовский промолчал, а Поль почувствовал какую-то двусмысленность в своем вопросе, словно…
— То есть… Я хочу сказать… Черт! Леонид Андреевич, я действительно очень хочу, чтобы они были живы. Я знаю, что мне будет стыдно смотреть им в глаза, особенно Атосу. Но это лучше, чем просто видеть сны, где Атос спасается, где он жив, и потом просыпаться и понимать.
— Смерть, — задумчиво сказал Леонид Андреевич. — Все мы боимся смерти. Она — порог, за которым пустота, за которым ничего для нас нет. Поль, вы не задумывались над тем, что всеми нами движет? Я не знаю ответа на ваш вопрос о Сидорове и думаю — сейчас бесполезно его обсуждать. Поэтому попытайтесь немного отвлечься — ответьте на вопрос старика.
Поль передернул плечами. Горбовский определенно был странным человеком. Говорить и, тем более, думать не хотелось, но Поль пересилил себя. Баба, сказал он себе, сопливая, истеричная баба. Хорошо еще, что Леонид Андреевич не отхлестал меня по щекам. Распустил нюни. Закатил истерику. Либер Полли. Маленький Полли.
— Со мной все в порядке, Леонид Андреевич. Это просто истерика. Я в норме.
— Хорошо, Поль, очень хорошо. Тогда идите выспитесь. Выпейте вина и ложитесь спать, это я вам как специалист рекомендую. Вино и сон.
Поль поднялся наверх — его комната находилась рядом с кабинетом, чтобы ни днем, ни ночью не снимать чуткой руки с пульса Базы, как шутил Робинзон.
Я испорченный человек, подумал Поль, упав в кровать прямо в одежде, я испорченный человек, и это необходимо признать со всей прямотой и ответственностью. Почему у меня нет вина или даже водки, чтобы отпраздновать это открытие с полным размахом. Пригласить Лина, пригласить Горбовского, пригласить Генку-Капитана. Пригласить и честно признаться… Нет, лучше подождать спасения Атоса, почему-то я на сто процентов уверен теперь, что он жив. Пригласить Атоса, посадить его на почетное место и сказать: “Я, Либер Полли, полное дерьмо. Я испорченный человек и недостойный друг. Я не только бросил друга в беде, я еще захотел… Нет, конечно, не захотел, а какой-то частью души пожелал, чтобы я все-таки оказался прав. В чем прав? В том, что мой друг Атос догнивает в джунглях Пандоры. Что он скорее мертв, нежели жив. Потому что горечь утраты оказалась ничто в сравнении с горечью угрызений совести”.
— Чепуха все это, — сказал Поль вслух и уснул. Ему снился Атос, снился Лин, снился Генка-Капитан, снился Учитель Тенин. Снился даже Вальтер, лазящий в крапиве в поисках одежды, хотя Вальтер был тоже мертв. Давно и безнадежно.
Леонид Андреевич дождался, когда у Поля погаснет свет, и вернулся в гостиницу. Тахта была уже холодной, а плед он где-то оставил. Искать другой не хотелось, и Горбовский, как и Поль, лег в одежде. По потолку продолжали гулять тени от кипящей работы. Иногда становилось совсем светло от беззвучных вспышек, и в холле гостиницы проявлялись кадки с деревьями, шахматный столик, детские рисунки на стенах — слоны, тахорги, звездолеты.
Хм, смерть. Никогда раньше не задумывался о смерти. О великой загадке исчезновения из этого мира самого себя. А как буду умирать я? На посту? Со стальными руками, сжатыми на штурвале звездолета, и горящими глазами? Или вот так — в постели, разглядывая тени на потолке, потеряв весь интерес к жизни и к самому себе? Паршивое, наверное, это состояние — умирать. Не страшное, а паршивое. Потому что нет после смерти ничего — ни путешествий, ни приключений. А может быть, это только мне будет неимоверно скучно? А другим только страшно? Может быть, в этом частичное объяснение нашей космической экспансии? Страх смерти гонит нас на великие свершения, а где могут быть великие свершения? Не на Земле же. Там все решено. Человечеством все решено. Все проблемы организма — питание и размножение. Человечеством решена проблема Воспитания. Великая Теория Воспитания. Что же Человечеству осталось? Где источники развития? Где кризисы и катастрофы? Где конфликты хорошего с лучшим?
Неужели все так просто? Так примитивно просто? Ответ — персональный страх бесследного исчезновения заставляет нас проявлять просто чудовищную творческую активность — завоевывать, преобразовывать, контактировать, спасать. У нас нет надежды на то, что будет после смерти, поэтому мы стараемся полностью выложиться здесь, вовне: в Космосе, в медицине, в педагогике. Главное — люди. А не теряем ли мы что-то важное в этом нашем всеобъемлющем материализме? Леонид Андреевич закряхтел от стыда за свои мысли. Что же теперь — учреждать воскресные школы для пилотов? Кропить святой водой звездолеты?
Утром Леонид Андреевич сходил в ангар сдать кровь. Там уже толпились люди, бегали дети. Ему предложили пройти без очереди, но Горбовский хмуро отказался, уселся на стуле и стал ждать, когда лаборант позовет его. Хосико сидела перед мед-терминалом, чертила какие-то схемы и листала толстую пачку индивидуальных карт. Паники, чего втайне опасался Леонид Андреевич, не было — все пока достаточно спокойно отнеслись к карантину.
— Доброе утро, — подошел к Горбовскому Марио. Физик был бледен и потирал предплечье. — Не люблю уколы.
— Уколы — это плохо, — согласился Леонид Андреевич.
Марио с некоторым подозрением и смущением посмотрел на невозмутимого Горбовского, как-то воровато огляделся и полушепотом спросил:
— Я вчера вел себя достойно?
— Вполне, — уверил его Горбовский.
Физик с облегчением вздохнул и уселся рядом.
— Как туристы восприняли карантин? — поинтересовался Леонид Андреевич.
— Туристы восприняли его стойко, — в свою очередь заверил Горбовского Марио. — Нам просто повезло, что Турнены улетели до заварушки.
Леонид Андреевич был в курсе и очень сомневался, что Турненам повезло больше. Но разочаровывать Пратолини он не стал.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: