Николай Басов - Экспансия (сборник)

Рост читал списки, пока у него не начали слипаться глаза. Наконец он приказал перебелить их, строго разграничив офицеров, заслуженных летчиков, моряков и всех остальных. Разумеется, списки уже изменились, кое-кто, отъевшись за прошедшие дни, решил с человечеством и его планами не связываться, но Ростик ожидал этого и не слишком переживал. Его гораздо больше занимала проблема присяги на службу человечеству. Но как привести к присяге весь этот базар, да еще и не задействованный сколько-нибудь серьезным делом, что для любой армии хуже, чем иное поражение, Рост пока не придумал. В конце концов он решил с этим вообще не связываться. Потом можно будет привести к присяге тех, кто доберется до того берега и таким образом докажет свою способность к службе.

Потом из Боловска прилетел Герундий, он походил по лагерю, потолковал с Павлом, Ладой, Катериничевым и Мартой Чепениной, отдельно и очень долго разговаривал со Смагой и, не сказав ни слова в поддержку, улетел назад. Но пообещал, что теперь у Роста в распоряжении будет небольшая летающая лодка, чтобы его донесения и требования доставлялись Председателю оперативней. На эту лодку сразу же, разумеется, напросился Изыльметьев, выбрав себе вторым пилотом Футболиста-Израилева. Росту не хотелось разбазаривать ответственных ребят, вот он и предложил вторым пилотом задействовать Манауша, но Изыльметьев уперся, соглашаясь в крайнем случае только на Яху Якобсона или Ромку. В общем, рассудив здраво, Рост все-таки настоял на пилоте из пурпурных, зато согласился посадить стрелком Футболиста. Хотя функции у этой лодочки были прогулочно-курьерские, хороший стрелок был необходим из-за близости леса и сезонного обилия летающих китов.

Фуры с пищей теперь прибывали довольно регулярно, и эта забота с плеч Ростика спала. Лагерь понемногу восстанавливался, дома отстраивались, кое-где даже наладился вполне обычный для губисков быт, и Рост подумал, что, если и не удастся создать команду по переходу через континент, все равно его деятельность тут можно будет расценивать как полезную. Ведь он медленно, но верно завоевывал этих… людей, приучал их к тому, что с Боловском можно иметь дело и в служении человечеству нет ничего экстраординарного. Он даже попробовал было найти причину тому, почему такую попытку никто раньше не предпринял, и, помаявшись из-за этого натуральной головной болью, понял.

Ему-то было просто, он знал язык пурпурных, знал их привычки и считался с теми сложностями во взаимоотношениях, о которых узнал за годы плена. А каково было другим из людей, даже таким в целом дружеским и тонким, как Лада? Она просто не принимала того, что некоторые кланы способны служить только среди своих. Или того, что кто-то из пурпурных ни в какую не соглашался учить русские команды, хотя это все равно было необходимо. Или такую особенность, что пурпурные обедают небольшими и строго отобранными между собой группами, наполняя общую столовую едва ли не на треть, хотя это и растягивало время трапезы чуть не вдвое.

Когда эти первичные проблемы оказались разрешены, как-то к Росту в префектуру, поздно вечером, когда уже выключилось солнце, пришла немалая группа немолодых губисков. Было среди них и с полдюжины женщин, тоже все весьма пожилые, давно растерявшие свойственное пурпурным очарование. Рост не сомневался, что и по клановому принципу эта делегация сбалансирована весьма тщательно, но в такие сложности уже не вдавался.

Они все вместе расселись в холле здания, куда Рост приказал вынести побольше лавок из столовой, а сам сел к ним лицом, ожидая, может быть, непростого разговора, от которого многое будет зависеть впредь.

– Ты плохо выглядишь, командир, – начал вместо приветствия один из стариков со сложным шрамом, может, от ожога из лучевого ружья.

– Кто-то из ваших постарался, – буркнул Рост, стараясь успокоить мысли и чувства.

– Мы тебе не доверяли.

– Похоже, все по-прежнему довольно сложно.

– Это правда. Но ты остановил уничтожение.

– Это – тоже правда. – Он уставал от подобных церемоний, но без них, кажется, было не обойтись. Он и забыл, что иногда пурпурные ведут переговоры, как какие-нибудь арабы на Земле, без малейшего желания прояснить ситуацию, зато с неистребимым желанием по возможности ее запутать или замаскировать.

– Списки ты написал, но многие ждут большего, – вмешалась одна из женщин. – Дела, за которое служивые начнут приносить домой еду, чтобы семьям стало легче.

– Я не могу раздавать аттестаты, не оказавшись дурачком. Мне нужно сначала понять, кто действительно будет служить, а кто – просто собирается надуть нас.

– Ты говоришь по-нашему очень хорошо, только… Немного по-человечьи.

– Неважно. Главное, чтобы я понимал вас. – Внезапно он решился. – Кто из вас приказал устроить нападение на нас? И, разумеется, повинен в ответной бойне?

– Их тут нет, они не пошли с нами, – пояснила женщина, но Рост решил, что она лжет. Те, кто попробовал поднять восстание, тоже были тут и присматривались. Но и женщина сразу поняла, что ее уличили во лжи, поэтому слабо усмехнулась.

Рост покосился на Василису, она в углу зала что-то оживленно переводила Ладе, Смаге, Павлу, Катериничеву, Марте, Изыльметьеву и Ромке. Улавливает ли она эти нюансы? Наверняка улавливает, но не переводит, не хочет переводить.

– Ты оставил нам оружие… Можно получить больше? Хотя бы тем, кто будет служить с тобой? – Этот г'мет определенно выделялся властностью, что было признаком заслуженного солдата. Рост так всматривался в него, что он вдруг добавил: – Я лейтенант, меня зовут Манауш.

– Я выделил твое имя из списков, лейтенант Манауш. – Он подумал. – Оружие будет, но раздавать его я планирую только на марше, когда появится необходимость. И после принесения обязательства, что оно никогда не будет обращено против людей.

– Это разумно, – неожиданно согласилась женщина, которая заботилась о семьях и аттестатах.

– Сейчас у нас один ствол на пять бойцов, – сказал Манауш.

– Тогда… Да, остальным – готовить арбалеты и холодное оружие. Ему тоже найдется применение.

– Какое? – тут же последовал вопрос. Вероятно, как бывало иногда и с Ростиком, без оружия Манауш-лейтенант чувствовал себя неуютно.

– Пока не знаю, – признался Ростик, – я не способен предвидеть всего, что с нами случится в походе. – Он помолчал и все-таки добавил: – Одно обещаю, дело для него найдется.

– У нас нет металла, – ворчливо, как показалось Росту, проговорил один из самых пожилых пурпурных.

Они пришли даже не поговорить с ним, а о чем-то попросить. Только о чем? Тогда Рост и решился.

– Вас интересует не металл. Что вам все-таки нужно? – Все помалкивали. – Если вы не спросите, я не узнаю, о чем вы думаете.