Джордж Мартин - Звезда смерти

Вечерние сумерки уже почти опустились, члены совета ворчали и нетерпеливо ерзали в больших мягких креслах, а Хэвиланд Таф все не появлялся.

— Когда, вы говорите, он обещал быть здесь? — в пятый раз спросил лорд-хранитель Кхем.

— Он был не очень точен, лорд-хранитель, — в пятый раз с неудовольствием ответила Кефира Квай.

Кхем поморщился и откашлялся.

Потом запищало переговорное устройство, и лорд-хранитель Лисан быстро подскочил к нему и поднял.

— Да? — сказал он. — Понятно. Очень хорошо. Проводите его сюда. — Он опустил прибор, постучал его краем по столу, требуя тишины и порядка. Все зашевелились в своих креслах, прекратили разговоры и выпрямились. В зале стало тихо. — Это патруль. Показалась ракета Тафа. Рад сообщить, что он уже в пути. — Лисан взглянул на Кефиру Квай. — Наконец-то.

Хранительница почувствовала себя еще неуютнее. И так уже достаточно скверно, что Таф заставил их ждать, но она очень боялась того мгновения, когда он с шумом ввалится с выглядывающим из кармана Даксом. Квай не смогла найти слов, чтобы рассказать своим начальникам, о том, как Таф предложил спасти Намор маленьким черным котенком. Она вертелась от нетерпения в кресле и теребила свой большой крючковатый нос. Она боялась, что будет очень плохо.

Это было даже хуже всего, что она могла бы вообразить.

Все лорды-хранители ждали — окаменевшие, немые и прислушивающиеся — когда двери распахнулись и вошел Хэвиланд Таф в сопровождении четырех вооруженных хранителей в золотых мундирах. Это была катастрофа. Его сапоги при каждом шаге издавали скрип, а шинель была вся испачкана илом. Из левого кармана действительно торчал Дакс, уцепившийся лапами за край и внимательно смотревший большими глазами. Но лорды-хранители не видели котенка. Справа подмышкой он нес грязный камень размеров с человеческую голову. Он был весь покрыт толстым слоем зеленовато-коричневой слизи, с которой на плюшевый ковер капала вода.

Не говоря ни слова, Таф прошел прямо к длинному столу и положил камень в его центре. И в это мгновение Кефира Квай увидела кольцо щупалец, бледных и тонких, как нити, и заметила, что это вовсе не камень.

— Ильный горшок, — сказала она громко и удивленно. Неудивительно, что она не узнала его сразу. Ведь в своей жизни она видела ильные горшки только после того, как они были вымыты, сварены и с обрезанными щупальцами. Обычно вместе с ними подавались молоток и зубило, чтобы расколоть костистый панцирь, чашка с топленым маслом и пряности.

Лорды-хранители долго удивленно смотрели, а потом заговорили все разом, и зал совещаний наполнился перекрикивающими друг друга голосами.

— … это же ильный горшочек, и я не понимаю…

— Что это значит?

— Он заставил нас целый день ждать, а потом заявился весь перепачканный грязью и илом. Достоинство совета…

— … не ел ильных горшочков уже два, нет, три…

— … не похож на человека, который якобы спасет Намор…

— … с ума сойти, нет, вы только посмотрите…

— … что это за штука в его кармане? Вы поглядите только! Боже мой, оно шевелится! Оно живое, говорю я вам, я же видел…

— Тихо! — Голос Лисана был ножом, прорезавшим хаос. В зале стало тихо, и лорды-хранители один за другим поворачивались к нему. — Мы пришли по вашему знаку и зову, — ядовито сказал Лисан. — Мы ждали, что вы принесете нам свой ответ. Вместо этого вы принесли ужин.

Кто-то захихикал.

Хэвиланд Таф мрачно оглядел свои испачканные руки и манерно вытер их о шинель. Потом вынул из кармана Дакса и посадил сонного котенка на стол. Дакс зевнул, потянулся и зашагал к ближайшему лорду-хранителю, вытаращившему от испуга глаза и поспешно отодвинувшему свое кресло. Выхлопав мокрую и испачканную илом шинель, Таф поискал глазами, куда ее положить, и, наконец, повесил ее на лазерный пистолет одного из хранителей своего эскорта. И только потом он повернулся снова к лордам-хранителям.

— Почтенные лорды-хранители, — сказал он, — то, что вы видите перед собой — не ужин. Это посол расы, которая делит с вами Намор и имя которой, к моему великому сожалению, слишком сложно для моих ничтожных способностей. Его народ очень обижен на вас за то, что вы ими питаетесь.

Лисану, наконец, кто-то принес молоток, и он долго и громко стучал им, чтобы привлечь к себе внимание. Возбуждение понемногу улеглось. Хэвиланд Таф в это время спокойно стоял с совершенно невыразительным лицом и скрестив руки на груди. И только когда снова наступила тишина, он сказал:

— Должно быть, мне придется объяснить.

— Вы сошли с ума, — сказал лорд-хранитель Харван, переводя взгляд с Тафа на ильный горшок и обратно, — вы совсем сошли с ума.

Хэвиланд Таф взял со стола Дакса, посадил на руку и погладил.

— Даже в час победы нас высмеивают и оскорбляют, — сказал он котенку.

— Таф, — сказал Лисан, стоя во главе стола, — то, что вы говорите, совершенно невозможно. За то столетие, что мы на этой планете, Намор достаточно исследован, и мы уверены, что на нем нет ни одной разумной расы, кроме нашей. На нем нет ни городов, ни дорог, ни каких-либо других признаков цивилизации или техники, ни руин, ни орудий труда — ничего. Ни на суше, ни в морях.

— Кроме того, — сказал другой член совета, коренастая женщина с красным лицом, — ильные горшки не могут быть разумными. Допустим, у них достаточно большой мозг, размером почти с человеческий. Но это и все, что у них есть. У них нет ни глаз, ни ушей, ни носа и почти никаких органов чувств — кроме осязания. У них только слабые щупальца, хватательные органы, в которых едва ли достаточно силы, чтобы поднять камешек, И эти щупальца на самом деле используются только для того, чтобы ухватиться за свое место на дне моря. Они гермафродиты и абсолютно примитивны, подвижны только в первый месяц жизни, пока не затвердеет раковина и не отяжелеет панцирь. И тогда они укореняются на дне, покрываются илом и никогда больше не двигаются. И сотни лет остаются на месте.

— Тысячи, — поправил Хэвиланд Таф. — Это удивительно долгоживущие существа. Все, что вы сказали, несомненно, верно, но выводы ваши — заблуждение. Вы ослеплены войной и страхом. Если бы вы посмотрели на ситуацию со стороны и выдержали достаточную паузу, чтобы поглубже задуматься над этим, как это сделал я, то даже для военного ума стало бы очевидно, что ваше печальное положение — не природная катастрофа. Трагический ход событий на Наморе можно объяснить только действиями враждебного разума.

— Но вы же не ждете, что мы поверим… — начал кто-то.

— Сэр, — сказал Хэвиланд Таф, — я жду, что вы выслушаете. Если вы перестанете перебивать меня, я объясню все. А потом вы сможете решить, верить мне или нет, в зависимости от вашего настроения. — Таф посмотрел на Дакса. — Идиоты, Дакс. Нас повсюду окружают идиоты. — Он опять повернулся к лордам-хранителям и продолжал: — Как я установил, здесь определенно замешан разум. Трудность была в том, чтобы этот разум выследить. Я изучил работы ваших наморских биологов, живых и умерших, прочел многое о вашей флоре и фауне, воссоздал на «Ковчеге» многие из местных форм жизни. Наиболее вероятный кандидат все-таки не выявлялся. Традиционные признаки разумной жизни охватывают мозг, высокоразвитые биологические органы чувств и своего рода орган для манипуляций, как, например, отстоящий от остальных большой палец у нас. Нигде на Наморе я не мог найти существо с такими атрибутами. Но моя гипотеза, тем не менее, продолжала оставаться корректной. Поэтому я вынужден был перейти на невероятных кандидатов — так как вероятных не было.