Семен Слепынин - Сфера разума

- А самого автора отпустим,- сказал Мурлыкин.- Пусть пока живет. Ценный экземпляр!

Вместе с Элизабет я вышел в приемную. В груди бродила, плескалась животная радость: я уцелел! Я им нужен! На пиджаке светился квадратный знак, дающий право жить. На нем даты моего прежнего земного бытия и указано, что владелец его - писатель и что он "достаточно бесчеловечен". Внизу, правда, красным предупреждающим огнем горели слова: "Вызывает сомнения". Но они погаснут, как только снимут кандалы. Однако Элизабет, взглянув на кандалы, озабоченно покачала головой.

- Неплохо бы найти историческое лицо, которое может подтвердить, что вы Пьер Гранье. Немца или француза, вашего современника. Знаете здесь кого-нибудь?

- Никого.

- А д'Артаньян?

- Мушкетер? - удивился я.- Он здесь?

- Здесь,- улыбнулась Элизабет.- Забавный молодой человек. Пользы от него мало. Но ему разрешили жить, потому что он безвреден.

- Он не сможет удостоверить мою идентичность,- с сожалением сказал я.- Это персонаж литературный.

В коридоре меня поджидали Усач и Крепыш, мои простоватые и смешные конвоиры. Я был почти счастлив. С ними я чувствовал себя куда свободнее и безопаснее, чем в обществе страшного мистера Ванвейдена и добродушного с виду Мурлыкина.

- Отпустили! - обрадовался Усач.- С удовольствием буду служить ему.

Крепыш все еще хмурился, но с Усачом согласился.

- Я тоже готов работать с этим типом, хоть он и зануда.

- Ну и везет же мне сегодня,- рассмеялся я.- То подонок, то зануда. И почему зануда?

- А кто обзывал нас воронами, а потом дураками?

- Извините, братцы,- с чувством сказал я.- Идемте домой.

Вышли на улицу, и первое, что бросилось в глаза,- новый книжный магазин. Перед ним толпилось множество изгнанников. Расталкивая друг друга, каждый стремился протиснуться к лотку и схватить книгу. "Какая однако, культурная страна,- удивлялся я.- Сколько книголюбов".

Размахивая дубинкой, подскочил какой-то тип в новенькой полицейской форме и с ромбовидным знаком литературного персонажа на груди. Как я догадался чуть позже, это был знаменитый чеховский унтер Пришибеев.

- Нар-род, не толпись! - кричал он и лупил дубинкой по спинам книголюбов.Р-разойдись!

- Осторожнее, болван! - возмущались в толпе.- Не видишь разве? Книги. Это разрешено.

Я протолкался вперед и увидел на лотке внушительные стопки моего "Черного паука". Вот этот роман и вызвал у нечистой силы ажиотаж: книга шла нарасхват. Раньше, в прежней жизни, такой успех привел бы меня в самовлюбленное и счастливое настроение. Но сейчас я отвернулся от лотка со стыдом и унынием. Тем более, что самого автора вели под конвоем и в кандалах.

На центральной площади, между Парламентом и страшным собором Парижской богоматери, тоже колыхалась толпа.

- Катастрофа! - слышались возбужденные голоса.- Автомобильная катастрофа!

Решительно работая локтями, из толпы выбрался уже знакомый мне субъект в кавалерийской бурке и разочарованно махнул рукой:

- Ничего особенного. Никого не раздавило.

Толпа понемногу рассасывалась, а когда вдали замаячила фигура унтера Пришибеева, исчезла совсем. На опустевшей площади - черная "Волга" с помятой фарой и врезавшийся в нее роскошный "Опель-рекорд". За его рулем сидела покрасневшая от смущения молодая девушка. Она открыла дверцу, вышла и завертела головой, не зная, куда деваться от стыда.

- Не умеешь, не берись! - сердито прогремел водитель "Волги" и тоже вышел из машины.

"Алкаш",- обрадовался я. Подступая к сконфуженной девушке, Алкаш потрясал кулаком и кричал:

- Не берись, говорю, за руль. У, старая ведьма!

Девушка и в самом деле мигом стала дряхлой сгорбленной каргой, села на метлу и улетела. Да так проворно, что полицейские только рты разинули.

- Тьфу, нечистая сила,- хмурился Алкаш. Но увидев меня, просиял: Дружище! Жив!

- Жив. Директору департамента я понравился,- не без бахвальства ответил я.- И знаешь, почему? Именно я придумал...

Хотел сказать: "Черного паука", но передумал. Опять как-то нехорошо стало, стыдно. Если Алкаш узнает, будет ли он меня уважать? Вряд ли.

- Однако что это? - спросил Алкаш.- Кандалы? Спецпроверка? Скверное дело.

- Ерунда. Снимут показания датчиков, и все.

- Снять-то снимут. Но выдержишь ли? Три дня назад один монах не выдержал кошмаров и в ужасе что-то наговорил на себя. Заподозрили, что он разведчик. По дороге в "цедепе" он скончался.

- Не пугай. Меня сейчас беспокоит вон тот исторический.

- Гадкий тип,- согласился Алкаш, увидев того самого невзрачного господина с наклеенной улыбкой, не спускавшего с меня липкого взгляда.- Как-то он и ко мне прицепился, словно банный лист. Еле отвязался. Его здесь ценят.

- Кто он в историческом прошлом?

- Агент царской охранки. На машине мы удерем от него.

Я уселся рядом со своим приятелем. Но с конвоирами вышла заминка, немало меня позабавившая. Я и в дальнейшем я цеплялся за каждый смешной пустяк, чтобы забыть страхи и поддерживать помогавшее жить беззаботное настроение.

Все четверо - конвоиры Алкаша и мои - на заднем сидении уместиться не могли. Зашел спор, кому уходить в микросостояние. Никому не хотелось расставаться ни с плащами мушкетеров, ни с гусарскими мундирами.

- Воронам неприятно находиться в машине,- заносчиво заявил Мефодий.- Мы вольные птицы.

Моих гусар ущемило самолюбие. Они кричали, называли своих недругов глупыми черными воронами. Дело чуть не закончилось потасовкой. Усач и Крепыш выхватили сабли и подступили к мушкетерам Алкаша. Те ощетинились шпагами.

- Довольно! - прикрикнул Алкаш.- В "цедепе" захотели? Сейчас полицейского позову.

На краю площади, около синагоги, прохаживался полицейский - плечистый мужчина с резиновой дубинкой. Конвоиры приутихли и начали вполголоса совещаться. Более сговорчивыми оказались мои гусары. Они сели в машину и тихими мышками притаились в углу сидения.

Вскоре липкого агента охранки мы оставили далеко позади, а еще через полчаса Алкаш подкатил к крыльцу моего коттеджа.

- Уютный домик,- похвалил он.

А я с изумлением взирал на ставший неузнаваемым завод. Появились новые корпуса, аккуратными рядами тянулись четырехэтажные дома поселка. В рабочих спецовках сновали изгнанники. И все у них получалось быстро, добротно и ладно.

- Здорово орудуют, черти,- отозвался Алкаш.- Наловчились хватать откуда-то из ничего.

- Но зачем им промышленность? - спросил я.- Из ничего они могут брать все, что угодно.

Оказалось, далеко не все. Есть какие-то барьеры или запреты на термоядерную энергию, на лазерное и силовое оружие. Изгнанники хотят сделать все это с помощью "эвристических способностей" исторических персонажей.

- Но зачем?

- Дурацкий колпак,- загадочно ответил Алкаш и показал на небо.