Фрэнк Герберт - Пандора (сборник)

«Корабль», — ответил внезапно внутренний голос, и Оукс понял, что это правда.

В тот самый миг он увидел, как отражаются в гладком стекле его глаза, сливаясь с межзвездной чернотой, и отступил, не в силах от изумления издать и звука.

«Эти глаза!.. То самое выражение…»

То же выражение, что и на лице прохожего-негра — в тот день, на Земле, когда его уводили.

И, сосредоточившись на этом эпизоде, он понял — то же выражение не покидало теперь глаз Легаты.

«Мои глаза… ее глаза… глаза того чернокожего из моего детства…»

И, ощущая сердцем, как смыкаются вокруг него стены каюты, перегородки и барьеры всей Колонии, он понял, кто может предать теперь его беззащитное тело.

«Я могу предать себя сам. Себе».

А может — и другим.

«Томасу? Кораблю?»

Как бы ни хотелось ему думать иначе, глубины пространства и глубины души наполняли его равно изумлением и страхом. А это было слабостью, и избавиться от нее требовалось как можно скорее.

Был корабль Богом или нет, он в своем роде единственный. «Как и я».

И что, если… если Корабль и правда Бог?

Оукс облизнул губы. Он стоял посреди каюты и прислушивался. «К чему?»

Чтобы двигаться вперед, он должен был испытывать, выжимать отклик, тянуться к недоступному для других корабельников. Ключ к власти над кораблем — в его действиях. Для чего воздействует на среду любой организм?

«Чтобы получить удовольствие или избежать боли».

Еда — удовольствие. Желудок свело от голода. Секс — удовольствие. Где сейчас Легата? Победа — удовольствие. Это подождет.

Пусть действия потребует боль.

Вечный маятник: боль — удовольствие… наслаждение — мука. Меняются период, интенсивность, но баланс остается сведенным.

Какими сластями можно искусить Бога? Какой шип заставит Бога поднять стопу?

Оуксу пришло в голову, что он уже давно стоит неподвижно, вперив взгляд в наклеенную на стену каюты мандалу. Это была копия той, что осталась на борту. Легата сделала ее, прежде чем… И сделала еще одну, со все старанием, — та висела сейчас в Редуте. Ах, если бы Редут был наконец достроен! Чтобы сгинули демоны, чтобы день— и ночьстороны были безопасны. Сколько раз он мечтал выйти под двойное солнце Пандоры, чтобы легкий ветерок ерошил волосы, и, взяв под руку Легату, пройти через сад к ласковому морю.

И, сменяя это пасторальное видение, встала перед глазами та же Легата, выцарапывающая себе глаза. Оукс задохнулся, не сводя глаз с той же мандалы.

«Льюис должен извести всех демонов — и келп тоже, все!»

Потребовалось буквально физическое усилие, чтобы оторваться от созерцания мандалы. Оукс отвернулся, сделал три шага и замер… Та же мандала перед глазами!

«Что со мной творится?»

Замечтался, вот и все. Мысли разбрелись. Толпы демонов, осаждавшие периметр, вызывали ложное ощущение уязвимости. Обменяв угрозы корабля на опасности Пандоры, Оукс потерял ту психологическую защиту, которой пользовался на борту.

«Кто бы мог подумать, что я заскучаю по нашему кораблю?»

Проклятые колонисты — слишком резкие, торопливые. Им кажется, будто они право имеют в любое время вломиться, во все влезть. Слишком быстро бормочут. И все им вынь да положь немедля!

Комконсоль зажужжала.

Оукс отжал клавишу приема. С экрана на него глянуло узкое лицо Мердока. Он заговорил сразу, даже не попросив разрешения.

— В моих приказах на эту деньсторону значится, что вы хотели назначить Иллуянка…

— Иллуянк мертв, — оборвал его Оукс бесстрастно и с наслаждением увидал изумление на лице Мердока. Отчасти поэтому он втайне от всех поглядывал через камеры слежения. Какие бы ужасы тебе ни довелось повстречать, собранные сведения создадут тебе репутацию всезнающего.

— Назначь мне в охрану кого-нибудь другого, — приказал Оукс. — Более подходящего на эту роль.

Он прервал связь.

Вот так! Так это делается на нижстороне. Быстро и решительно.

Напоминание о гибели Иллуянка опять завязало кишки в узел. Еда. Нужно чем-нибудь зажевать эту гадость… Он обернулся, и мандала снова встала перед глазами.

«Придется все притормозить».

Мандала колыхалась перед глазами, и в узоры ее спиц вплетались, перетекая друг в друга, мириады гротескных физиономий.

Оукс запоздало сообразил, что одно из лиц принадлежит Рашель Демарест. Дурища! Комната ужасов свела ее с ума… и прежде невеликого. Вылететь наружу в таком виде! Достаточно народу видело, как демоны добрались до нее, чтобы вину не возложили на его койку. Одной проблемой меньше… Но выбежать наружу…

«Все напоминает мне о Пандоре!»

Надо будет поискать кого-нибудь еще, чтобы возить выпивку Уину Ферри. Теперь старик перешел на чистый спирт. Пусть зарубит себе на носу — никаких лишних вопросов об этой Демарест.

Оукс ощутил боль в руках и осознал, что стискивает кулаки. Он заставил себя расслабиться, судорожно растирая сведенные пальцы. Может, еще глоточек вина… Нет!

«Столько разочарований! И ради чего?»

Ответ был один, тот, что Оукс не единожды давал Льюису: «Ради всей планеты».

Победа подарит им целый мир. Оукс бессознательно протянул руку и коснулся центра мандалы. Как высоки ставки! И Легата — историк, поисковик, прекрасная женщина — она могла бы стать его королевой. По крайней мере, так он заплатил бы долг перед ней. Императрицей. Палец его скользил вдоль сплетенных линий мандалы.

«Политика — это твоя стихия, а не моя!» — говорил ему Льюис.

Хесус не знал, чего стоит большая политика. Ему всего-то и нужно, что своя лаборатория и надежные стены Редута.

«Оставь меня здесь в покое, — говорил он. — И устанавливай свои правила сколько душе угодно».

Они были прекрасной командой — один впереди, второй прикрывает тылы.

«Ну, может, хоть глоточек вина». Оукс взял бутылку и отпил прямо из горлышка. Скоро он избавится и от Раджи Томаса. Несчастная жертва келпа, одна из многих.

«Льюису стоит почаще пить со мной. Стало намного лучше».

Оукс отпил еще, прополоскал вином горло, отчего Льюиса всегда передергивало.

— Тебе правда стоит попробовать это, — говорил Оукс. — Может, морщины немного разгладятся.

— Нет, спасибо.

— Ну, мне больше останется.

— Тебе и Ферри.

— Э, нет. Я могу и не пить.

— У нас срочные проблемы, — повторял Льюис.

Но срочность не означает спешки. Нельзя лететь вперед сломя голову. Он не раз говорил Льюису: «Если в своем стремлении достроить Редут мы будем спокойны и собранны, решения, которые мы примем, будут собранны и спокойны».

«Незачем создавать хаос».

Он еще глотнул из бутылки, не сводя глаз с мандалы. Эти линии так петляют… словно тоже порождаются хаосом. Но Легата нашла закономерность и повторила узор мандалы. Дважды. Закономерность. У Пандоры тоже есть свои законы. Их только надо отыскать. Избавиться от всякого разлада, и проступят основы порядка.