Raptor - Тенебрариум

Последний кружок я нарисовал в самом верху, и изобразил в нём маленький домик. Дом, милый дом… Смогу ли я когда-нибудь туда вернуться, или же обречён пропасть здесь навсегда?

Знаю одно. Пока я жив — жива и надежда. А если есть надежда — значит я всё ещё человек.

Я плыл по тёмной затопленной галерее, мимо вращающихся магнитофонных бобин и перемигивающихся кнопок. Оттолкнул рукой возникшую впереди табличку 'Ординаторская'. Проплыл над пустой металлической кроватью.

Откуда-то доносилось монотонное пиликанье морзянки. Постоянно повторяющиеся четыре точки и три тире. Как мне удаётся дышать под водой? А может быть я и умел, просто не знал об этом?

Хо, хо, хо.

Откуда этот звук?

— Писатель, — вспыхнуло зелёное свечение впереди. — Это ты?

— Я не писатель.

— Но так тебя называют.

— Я не писатель. Хотел им стать, но не смог.

— Дай почитать свою книгу.

— Какую книгу? Я ещё ничего не написал.

— Ты обманываешь меня. Но я тебя прощаю. Ведь в тебе говорит скромность, верно? Нельзя быть таким скромным, Писатель. Не в твоём мире. И не в моём мире.

— Почему я обманываю? У меня правда нет никакой книги. Я лишь работаю над ней. Собираюсь начать.

— У тебя есть книга.

— Да где она?! Где?!

— А ты где?

— Не знаю.

— Надо узнать, Писатель. Иначе беда. Без твоей книги ничего не получится.

— Что должно получиться? Кто ты вообще такой?

— Мы встретимся, когда придёт время.

— Какой в этом смысл? Зачем мне это?

— За тем, что без меня тебе не выбраться.

— Ты знаешь, как покинуть город?!

Я неожиданно выплыл в светлый коридор со множеством дверей. Все двери были закрыты, кроме одной.

— Она тебя бережёт, — донеслось из того помещения.

— Как мне покинуть город?! — повторил я вопрос, повысив тон. — Ответь! Где ты?!

— В глубине…

Я проснулся, а в памяти, заевшей пластинкой, всё ещё повторялось: 'В глубине… В глубине…'

— В какой глубине? Чё за бред? — протерев глаза, я потянулся и встал с кровати.

Ставни были открыты и солнечный свет заливал комнату. Как ни странно, после вчерашних малоприятных приключений, настроение сегодня у меня было просто великолепное. Я вспомнил разборку с терапогами, вспомнил, что теперь я их вожак, и даже посмеялся над этим, сам с собой. Никаких угрызений совести, или страхов не было и в помине.

Райли в соседней комнате делала гимнастику. Я поздоровался, и немного понаблюдал за ней, восхищаясь её гибкостью.

— Чего смотришь? — спросила она, легко сделав 'мостик', и взглянув на меня вниз головой.

— Э-э, извини. Просто увлёкся твоей пластикой. Ты как гуттаперчевая.

— Тебе тоже не помешает размяться.

— Да. Возможно. В другой раз…

Уж чего-чего, а зарядку я в последний раз делал, наверное, в первом классе. Чтобы не маячить у хозяйки перед глазами, вернулся обратно, и начал возиться с приготовлением чая.

Спустя какое-то время, Райли, подёргивая плечами, и крутя головой, вышла ко мне.

— Чайку? — спросил я.

— Давай.

— Тебе как обычно: заварка, температура?

— Ага.

Мы уселись завтракать.

— Хочу сегодня опять прогуляться по тому же маршруту, — поделился я своими планами.

— Никаких прогулок, пока не наточишь свой нож! — тоном строгой мамаши ответила Райли.

— А. Да наточу, без проблем, конечно.

— Ты ещё вчера должен был это сделать, но я не стала тебя заставлять, приняв во внимание твою усталость после первого боевого опыта.

— Ладно-ладно, сейчас перекусим, и я займусь этим.

— Когда прогуляешься, мы с тобой сходим ещё кое-куда.

— Очередная вылазка? Интересно.

— Нужно набрать дополнительных ингредиентов для ай-талука. Да и просто, для еды.

— Надо, значит надо.

Когда мясо было съедено, а чай допит, я решился 'закинуть удочку' по поводу Водзорда.

— Слушай, Райли, а что насчёт того сумасшедшего апологета, про которого ты рассказывала? С ним встретиться вообще реально, или как?

— А зачем тебе?

— Да просто. Любопытно. Апологеты. Хранители тайных знаний. Сразу представляешь себе какое-то величие, мудрость. Я бы не отказался познакомиться с таким…

— Водзорд безумен. Даже я перестала его понимать.

— Тогда познакомь меня с другим апологетом.

— Это исключено. До завершения Суфир-Акиля я не имею права даже приближаться к району Апологетики! Это табу! Строжайше запрещено! Наказание — нейтрализация!

— Ну вот видишь. Тогда хотя бы к Водзорду отведи.

— Я всё равно не понимаю, зачем он тебе.

— Так ты отведёшь?

— Посмотрим. Возможно. Если успеем запасы добыть.

— Так чего же мы ждём? Отправимся за ними сейчас же.

— Иди точить нож, торопыга. А у меня ещё много дел. Разобраться с волосами, смотри, какая копна свалялась? Потом наложить оздоровительную маску. Помедитировать. Поставить ай-талук на вымачивание…

— Хорошо, Золушка. Скажешь, когда выдвигаемся, — я поднялся из-за стола.

— Ты вполне успеешь привести в порядок оружие и прогуляться.

Чистка оружия — самое нудное и изматывающее занятие, которое только можно придумать. Она даже нуднее, чем медитация. Ты шоркаешь и шоркаешь набившее оскомину лезвие, такое длинное, как будто назло. Угораздило же меня выбрать именно мачете. О чём я только думал? И звук ещё такой противный, скребущий по нервам. Когда начинает окончательно надоедать, рука теряет твёрдость, и пытается соскальзывать на режущую кромку. Не прошло и пяти минут, а я уже посадил два пореза. Просто праздник какой-то… К счастью, обнаружил в запасах Райли древний лейкопластырь.

После работы с камнем, начинается работа с песком. Она не опасная, но ещё более тупая и бессмысленная. Клинок елозит по песку, отматывая руку. Нет, мне никогда к этому не привыкнуть.

И наконец энерген. Это пожалуй самая опасная процедура, когда пальцы скользят в непосредственной близости от лезвия. Сначала у меня вообще не получалось обрабатывать нож на весу, и я прижимал его плашмя к столу. Затем, немного приспособился. Но всё равно, до самого конца моих злоключений, заточка оружия оставалась для меня тяжким испытанием.

Очередная прогулка была уже не такой пугающей и тяжёлой, как вчера. Но всё же не без напряжёнки. Я ещё не до конца был уверен, что терапоги больше меня не тронут. Особенно меня волновал избитый мною 'бета'. Этот гад непременно отомстит.

Но я ошибался. Как выяснилось, бывший 'бета' злобу на меня не таил. Более того, стал моим закадычным другом. Разумеется, я утрирую. Какая тут может быть дружба? Но то, что с той поры он начал проявлять явные признаки дружелюбия — это факт. Как я понял, после моей 'воспитательной работы', собратья его низложили, сделав едва ли не изгоем, после чего, чтобы хоть как-то удержаться в коллективе, и избежать участи бывшего вожака, 'бете' пришлось жаться ко мне, ища покровительства. Но это уже отдельная история.