Raptor - Тенебрариум

— Твою же мать! Что это такое?

— У тебя весь рот чёрный, — хохотала Райди. — Это так смешно!

— Обхохочешься. И что мне теперь делать?

— Ничего не делать. Будешь теперь всегда черноротый… Я буду звать тебя 'Чёрный Язык'! Ха-ха-ха! Шучу. Не смотри на меня так. От этого мне ещё смешнее становится. Всё нормально будет с твоим ртом. Не переживай.

— Шутки у тебя просто огонь.

— Это называется 'чёрный юмор'. Ха-ха-ха. 'Чёрный'! Понимаешь?

— Блин, хорош уже…

— Не обижайся.

— Да ну тебя… Как я теперь предстану перед Водзордом с такой пастью?

— Всё хорошо. Он сам эти лопухи обожает!

— Вообще, конечно же, странно. Мякоть у лопуха была абсолютно белая, но рот после неё стал чёрным. Почему?

— Не знаю. Какой-то химический процесс. Это не вредит здоровью. Так что всё в порядке.

Впереди показался просвет выхода из лопушиной рощи. Наконец-то прямые солнечные лучи, и открытое небо над головой. Мы оказались на берегу небольшого озера, окружённого лесом со всех сторон. Илистые берега были сплошь истыканы следами неведомых животных. Звери приходили сюда на водопой, пили, не обращая на нас внимания, и уходили обратно в чащу. Процесс был непрерывный, и очень организованный. Никто ни на кого не нападал, не толкался, и не шумел. Существа разных видов, соблюдая ведомый только им уговор, в полнейшей тишине, сменяли друг друга возле пятачка живительной влаги. Мы прошли мимо группы деотериев, похожих на тех, что пытались напасть на меня в подвале. Все четверо стояли к нам спиной, и спокойно утоляли жажду. Никто даже не обернулся.

Потом были кургузые существа, которых я видел на поле, возле логова мясника. Они тоже абсолютно ничего не опасались. Те, кому не хватало места у водопоя, стояли в сторонке и дожидались, когда кто-то из их сородичей напьётся, чтобы занять его место.

Чуть глубже, по колено в воде, стояли голые птицы с огромными зубастыми клювами. Они долго набирали воду, после чего запрокидывали голову и трясли ею, проталкивая жидкость через извилистое горло.

— Почему они друг на друга не нападают? — спросил я.

— Здесь нельзя. Запрещено.

— Кем?

Ответа я не получил, но сам догадался, что всё дело в Водзорде. Мы подошли к его владениям.

— Будь внимательнее, милый. 'Мокрицы' и 'Чертополохи' на каждом шагу, — озиралась Райли. — Ходи по протоптанному. Животные умеют обходить ловушки.

— Долго ещё идти?

— Почти пришли. Вон, видишь те растения? Они-то нам и нужны.

Там, куда указывала Райли, я увидел частокол высоких растений, похожих на гигантские хвощи. Но, как оказалось, нам нужны были не они, а какие-то мелкие кустики, растущие возле их подножий. Из этих самых кустиков, покрытых цветами, похожими на кровавые пузырьки, торчали ярко-зелёные молодые побеги, завивающиеся штопором, как декоративный бамбук. Вот их-то как раз мы и начали собирать.

— Срезай аккуратно. Вот по сюда, — учила спутница. — Не ниже. Иначе испортишь.

Я начал резать побеги, косясь на бродящих у меня за спиной рогатых тварей, напоминающих неудачный гибрид варана и жука-оленя.

— Слишком мало срезаешь! — возмутилась Райли. — Бери больше!

— То слишком много, то слишком мало. Тебе не угодить.

— Я показала тебе, по сколько надо срезать. Видишь эти пупырышки? Вот по ним и режь. Смотри, как я режу. Ты тоже так режь.

— Ладно, ладно.

Набрав этих завитушек полрюкзака, мы перешли к другой добыче — странным фиолетовым плодам треугольной, тетраэдрической формы. Со стороны они смотрелись как старые пакетики из-под молока, развешанные на деревьях, листва у которых смахивала на мелко порезанный серпантин, свисающий до земли.

— Вот — главная ценность! Откусывать не советую. Без термической обработки можно хорошо травануться.

— Что же ценного в этой отраве?

— В соотношении с ай-талуком открывает дополнительные возможности… Кстати, вот, взгляни ка сюда.

Я подошёл к Райли и увидел под листьями, густо покрытыми росой, нечто светлое, студенистое, похожее на аморфный воздушный шарик, наполненный жидкостью.

— Что это?

— 7-22. Влетел в 'Мокрицу'. Удивляюсь, как его угораздило. Семёрки снабжены повышенной чувствительностью к аномалиям. Но, как видишь, с каждым может случиться.

— Так это…

Теперь я начал различать в этом 'шарике' черты человеческого тела. Сильно раздувшегося и обезличенного, но всё ещё сохранившего определённые контуры. Тело просвечивало насквозь, и было видно, что внутри него нет ни костей, ни внутренностей. Лишь жидкость, в которой, как в аквариуме, плавают какие-то мелкие головастики.

— А кто там, внутри него, шевелится?

— Личинки сирмозуха. Уже, наверное, десятое поколение.

— Как они выживают? Там же аномалия.

— Не знаю. Наверное, 'Мокрица' не действует на амфибий. Или на их личинки. Главное, ты туда не лезь.

— Вот ещё.

Вторую половину рюкзака мы довольно быстро заполнили фиолетовыми тетраэдрами (которые вскоре после того, как были сорваны, стали мягкими и потеряли свою форму, сделавшись похожими на огромный чернослив). Райли сказала, что нам осталось собрать ещё два элемента и они — животного происхождения, поэтому собирать их будем уже после того, как встретимся с Водзордом, так как он может рассердиться, если увидит, что мы их собирали. Он очень ревностно относится к подобным вещам.

Тропинка, ведущая к жилищу лесника-Водзорда, удалялась от озерца, и выходила к расчищенной территории, посреди которой стояла старая, но хорошо сохранившаяся беседка. Сквозь неё виднелся уцелевший домик, притулившийся среди высоких и очень странных растений, похожих на огромные полосатые жезлы гаишников, чёрно-жёлтого цвета. Калитка была не закрыта. Двери у неё не было вообще. И мы спокойно прошли на территорию усадьбы.

— Если что, не говори Водзорду про то, как я убивала неоконисов, — предупредила Райли. — Это его расстроит.

— Договорились, — кивнул я.

Неподалёку от крыльца лежал удивительный монстр, телом напоминающий огромного кота-сфинкса, только голова совсем не кошачья, а скорее крокодилья. И от затылка — до крестца тянется узкий, сегментированный панцирь, состоящий из пластин, полностью закрывающих спину, как у броненосца. Края панциря обрамлены толстыми и длинными щетинками. Но самое главное — по бокам черепа у твари растут два подобия суставчатых педипальп, с шипами на концах. При виде нас, это двухметровое чудище приподнялось на передних лапах, и, утробно зарычав, свело свои педипальпы. Между ними хлопнул электрический разряд.

Я вздрогнул, и притормозил.

— Не бойся. Он просто предупреждает, чтобы мы к нему не подходили.

— Кто это?

— Мушенбрук.

— Тоже бьёт электричеством?

— Да. Но нас не тронет.

Когда мы прошли мимо монстра, он немного повилял хвостом. Но это не было жестом дружелюбия. Хвост имел погремушку, как у гремучей змеи, поэтому звук, который он издавал, не говорил ни о чём хорошем. Однако, на этой демонстрации, всё и закончилось. Мушенбрук действительно не напал на нас.