Raptor - Тенебрариум

— Писатель, сдурел? — схватила меня за руку Райли. — Это же «Психоромашка».

— Да я просто…

— Просто чуть не сдох. Пошли, не отставай.

Лес закончился, оборвавшись внезапно, и превратившись в обычную запустевшую улицу. На выходе из чащобы нас встретил металлический плакат «Зона эвакуации», под которым мы и расположились.

— Сектор 5-11, -констатировала Райли. — Давно я тут не была.

— Вот здесь они и встречались. С тринадцатым. На этом самом месте, — рассказала Тинка.

— Зверья вроде бы не видно.

— Они не любят приближаться к зоне повышенной аномальной активности, поэтому здесь мы в безопасности. А вот дальше…

— Какие планы?

— Без разведки Писателя дальше вести опасно. Поэтому, вы остаётесь тут, а я проверю подземный ход, и заодно оценю обстановку на выходе.

— Хорошо. Мы ждём.

Тина обошла щиток с плакатом, и пройдя между двух милицейских машин, поковыряла канализационный люк на дороге.

— Не поможете?

Мы подошли, и при помощи обнаруженных неподалёку железяк стали вытаскивать тяжёлый люк, плотно засевший в пазах. Вскоре он поддался, и мы открыли вход в канализацию.

— Всё. Я пошла, — Тина нырнула внутрь, и тут же исчезла в темноте.

— Может стоило пойти с ней? — спросил я у Райли.

— Не думаю. Она знает, что делает. Там, под землёй, ей нет равных, — ответила та.

Мы всё ждали и ждали. А Тина всё не возвращалась и не возвращалась. Я не находил себе места, то и дело выглядывая из-за щитка. Райли сидела в позе лотоса, с закрытыми глазами, и держала пальцы сомкнутыми в замочек. Наконец она не выдержала.

— Ты утихомиришься, или нет?

— Я переживаю. Долго её нет.

— Всё с ней в порядке. Сядь, посиди. Для самоконцентрации нужно сомкнуть пальцы вот так, но не до конца, а чтобы они соприкасались между двумя фалангами. Тогда твоя энергия замкнётся на тебе самом, и ты успокоишься.

Я попробовал сделать как она сказала, но волнение особо не уменьшилось. К счастью, Тина наконец-то вернулась, и даже напугала меня, неожиданно подкравшись со спины.

— Ну что там? — равнодушно повернулась к ней Райли.

— Хорошая новость — ход свободен и не засорён. Плохая новость — на выходе поджидает довольно большая группа местной живности.

— Не злодеи, надеюсь.

— Нет. Но тоже хорошего мало. Птицы-молоты и скутобаги. Ведут себя спокойно, но это спокойствие, сама знаешь… — Может быстро перерасти в агрессию, — кивнула Райли. — Что ж, постараемся их не злить.

По-очереди, мы осторожно спустились в канализацию. Здесь было очень прохладно, почти холодно. И ещё очень темно. В ушах сразу появился странный звон. То приближающийся, то удаляющийся.

— Старайтесь всё время двигаться, — послышался гулкий голос Тины. — Они не садятся на движущиеся объекты.

— Кто они?

— Писатель, сейчас не до твоих вопросов. Иди молча.

Райли можно было вычислить только по голосу и я, чтобы не потеряться, нащупал её в темноте, поймав за ремень.

— Ты чего?

— Я зацеплюсь за тебя, ты не против? Здесь хоть глаз выколи.

— Ладно, держись.

Хоть клаустрофобией я не страдаю, но идти по тёмному, холодному коридору было неприятно. Я чувствовал себя слепым. Под ногами постоянно попадался какой-то мусор. Если бы не Райли, тянувшая меня на буксире, я бы тут точно заплутал, впотьмах.

Мы прошли пару поворотов, и вдруг Тина остановила нас.

— Сейчас будет попроще. У меня тут кое-что припасено.

Впереди чиркнула спичка, несказанно обрадовавшая мои бедные, беспомощные глаза. Тина зажгла маленькую спиртовку, осветив крошечным, но ярким огоньком мрачный, затянутый паутиной свод подземного туннеля. Во все стороны от нас, шурша и потряхивая тенётами, побежали неприятные тёмные пятнышки потревоженных пауков, прячущихся от непривычного света. Но поистине неприятной неожиданностью оказались комары. Да-да, самые настоящие комары, в палец длиной, гудящие повсюду, вокруг нас. Этих тварей не осталось на поверхности, но они прекрасно сохранились в подземельях, и даже выросли до приличных размеров.

— Подвальные москиты. Вот уж гадость — так гадость, — отмахивалась от них Райли.

— Старайтесь всё время шевелиться. Не давайте им на себя сесть, — посоветовала Тина.

— А тебя они что? Не кусают?

— Не-а. За время своей жизни в подземельях, я выработала защиту против них.

То и дело отмахиваясь от кровососов, пытающихся к нам прицепиться, мы отправились дальше. Приходилось ежесекундно корчиться, дёргаться и подпрыгивать, чтобы сгонять их. Больше всего я переживал за свою спину. Казалось, что москит уже прицепился где-то там, позади. Поэтому я постоянно хлопал руками себе по хребту и по заду, отгоняя невидимых тварей. Пренеприятное ощущение, скажу я вам.

И вот, уже окончательно уставшие от налётов бесконечных комаров, мы дошли до конца нашего первого подземного путешествия. Тинка потушила спиртовку, и полезла наверх. Заскрежетал люк, и в подземелье хлынул долгожданный дневной свет.

— Поднимайтесь осторожно. Здесь одна ступенька сломана, — вполголоса сообщила девочка.

Райли молча последовала за ней наверх. Я, отбрыкиваясь от москитов, полез следом. Стараясь сильно не шуметь, Тина, стиснув зубы от усилия, сдвинула крышку люка окончательно, и скрылась за пределами светлого круга. Райли выбралась следом. А я, всё-таки нарвавшись во время подъёма на предательски отогнувшуюся ступеньку, покинул канализацию последним. Как только моя голова показалась на поверхности, Райли тут же вдавила её в землю.

— Ползком, ползком, — прошептала она. — Не поднимайся.

Царапая животом металлический обод канализационного колодца, я ужом выполз на поверхность, остановившись между девчонками, пристально наблюдающими за кем-то из укрытия.

— Птицы-молоты, — определила Райли.

— Они, — кивнула Тина. — Три крупных самца, пять самок, и с десяток птенцов.

— Хм. Я бы не сказала, что они ведут себя спокойно.

— До этого были спокойные. Значит что-то их потревожило.

— Не мы, случайно?

— Вряд ли. Будь это мы, сейчас их папашки были бы уже здесь. Не-ет, Райли, судя по всему, их беспокоит что-то с противоположной от нас стороны.

— Так это нам на руку.

— Возможно…

— Как же я их не люблю.

— Нам бы только до «Дантовой Длани» добраться, — сказала Тина.

— Ладно. Меньше слов — больше дела. За мной.

Райли осторожно приподнялась, и, сгибаясь в три погибели, начала красться вдоль домов. Мы с Тинкой отправились за ней. Поднявшись из-за травы, я разглядел пресловутых птиц-молотов. Это были высокие (до трёх метров в высоту), голенастые созданья, строением тел похожие на вымерших фороракосов: Такие же длинные, крепкие ноги и малюсенькие, почти не заметные крылышки. Оперение бело-синего окраса. На пальцах — острые серпообразные когти. Но главной отличительной чертой у птиц были головы. Они действительно напоминали вертикально поставленные молотки. А клюв располагался прямо посередине, в промежутке между двумя выступающими набалдашниками. Молот был очень тяжёлым. Это было заметно по тому, как тяжело существа ступали по земле. Чтобы как-то компенсировать немалый груз спереди, хвост птицы был утяжелён костистым наростом, похожим на булаву. Однако, оружием он уже не являлся, а просто выполнял роль противовеса. Самцы выделялись большими размерами, и увесистыми головными молотками, в то время как у самок подобные наросты были, незначительными и, скорее всего, чисто символическими.